Artikel: История о том, как украинский цыпленок превратился в немецкую бизнес-фрау

Printversion
[-]

Thema
[-]
Интервью специально для журнала EXRUS.eu  

– Представьтесь, пожалуйста, и расскажите немного о себе.

– Меня зовут Ангела Циммерманн. Я родилась 28 августа 1972 года в Киеве, на Украине, в те времена еще – в Украинской социалистической республике Советского Союза.  На левом берегу Днепра. Для всех, кто знает Киев и немного ориентируется в нем: этот прекрасный город разбит Днепром на две части: привилегированные районы, исторический центр города – на правом берегу, и спальные районы – на левом. С высотными домами. И в этой новой части города я появилась на свет, выросла и ходила в школу. И сейчас, оглядываясь назад, я берусь утверждать, что уже тогда, в школьные годы, было однозначно ясно: свою жизнь я свяжу с Германией. 

В школе у меня были отличные отметки.  Тогда нас распределяли по классам А, B, C, D, вне зависимости от успеваемости учеников. Я была в классе C. Классам А и B предписывалось изучение английского языка, а C и D получили по разнарядке немецкий. И мои родители (поскольку я хорошо училась) хотели в 6-м классе, когда был введен немецкий как иностранный в качестве обязательного предмета, перевести меня в другую параллель: английский считался более популярным. Но я воспротивилась: мне нравился мой класс, мои друзья и одноклассники. Поэтому я осталась в C-классе и приступила к изучению немецкого, а не английского (как все остальные) языка. И это стало моей судьбой, поскольку нам повезло с учительницей немецкого, показавшей, что иностранный язык – не скучное, а занимательное занятие. Немецкий стал моим любимым предметом и моим хобби.

Киев – очень большой город,  излюбленный туристами. Старейший русский город, основанный в V веке. И я, маленькая девочка, очень часто наблюдала за иностранцами, передвигающимися по городу в сопровождении милой женщины с приятной внешностью, рассказывавшей им историю Киева. Это меня восхищало и, вероятно, стало причиной, почему я особенно интересовалась предметом «немецкий язык». Принимала участие в олимпиадах и побеждала,  все более утверждаясь в мысли, что язык может быть чем-то полезным.

Тогда, в 80-е годы, было практически невозможно, непредставимо – поехать за рубеж. За исключением случаев, когда как хорошего ученика тебя отправляли в ГДР.  Это была высшая награда, которую можно было получить. Но независимо от этого изучение языка и культуры, истории страны доставляло мне удовольствие. Впоследствии, в подростковом возрасте, я закончила курсы экскурсоводов в Киеве. Это было всегда моей мечтой – быть гидом и водить туристов по Киеву. В студенческие годы я зарабатывала этим на хлеб с маслом...

 – Какой факультет Вы закончили?

–  Естественно, факультет германистики. У меня всегда был дар к языкам. Совсем не к технике и не к экономике (торговле). Хотя математика и физика меня тоже интересовали, а позже, в период обучения в вузе – бухучет, финансы (те незначительные их фрагменты, в которые было позволено заглянуть лингвисту). Как я уже сказала, я училась на факультете германистики и подрабатывала неплохо  экскурсиями для иностранцев по Киеву. И естественно, у меня появлялись контакты с немцами из ГДР и ФРГ.

В 1991 году Украина объявила о своей независимости, отделилась от огромного государства, СССР. Вся страна и все аспекты ее жизнедеятельности находились тогда на переломе...

–  Как Вы восприняли этот перелом?      

–  О, очень тревожно.

–  Как стихию, природное и неизбежное явление?

–  Мы перенесли это на своем опыте, на себе. В первую очередь, естественно, из-за экономических проблем, которые мы немедленно почувствовали. Инфляция развивалась с огромной скоростью. Наши денежные знаки в ту пору именовались «купоны» (так сказать, «билеты»). И эти билеты потеряли свою ценность моментально. Если в начале месяца на зарплату моих родителей можно было приобрести две пары обуви, то в конце месяца – 5 буханок хлеба. На моей стипендии  это отразилось еще заметнее.

Естественно, мы почувствовали, что Украина отделилась от России, хотя в Киеве по-прежнему чаще слышалась русская, чем украинская речь. Мы, интеллигенция, надеялись, что отделение не выльется в войну или вооруженный конфликт с Россией. Слава богу, политики в то время оказались достаточно рассудительны, как минимум в этом вопросе, чтобы подобного не произошло, но...

–  Я бы сказал, что российские политики были тогда заняты передвижениями танков по собственной земле и им было не до Украины.

–  Согласна. Позже, когда я уже работала и отвечала по должности за рынок сбыта в Восточной Европе, я часто бывала в бывшей Югославии, Боснии и Сербии. И я была потрясена, что в 2005, 2008, 2010 годах (последний раз я была там в этом году) сохранилось еще такое количество следов войны. Разрушенные дома, сожженные дома, брошенные дома –  в центре Европы. И представляя себе страдания этих людей, я мысленно благодарю украинских и российских политиков за то, что на Украине подобного не произошло.

–  Вы чувствуете себя украинкой, или русской, или представительницей обеих наций?

 – Я бы сказала, что чувствую себя славянкой, родом из Восточной Европы, с русско-украинскими корнями.  Моя мать – украинка, отец – русский. По паспорту. Но они испокон веку жили в Киеве, родились там. А что писали в наши паспорта – было всегда отражением своеволия чиновников.  Согласно свидетельству о рождении мамы она была украинкой, а отец по тому же документу – русским. Дома мы всегда говорили по-русски. И в Киеве, столице Украины, в школе мы 4 часа в неделю изучали украинский. Столько же, сколько немецкий. Поэтому для меня украинский – язык, который я хорошо понимаю, но на котором не говорю, как, например, по-немецки. Потому что в немецком, в этой языковой культуре, я живу уже многие годы, а в украинской языковой культуре, т.е. на Западной Украине, я не жила никогда.

Но вернемся назад. Язык, конечно, важный вопрос. И когда Украина объявила себя независимой, первый «благой» (в кавычках) поступок давешних политиков, чтобы поставить метку: мы – украинцы, а не кто-либо иной, –  было введение украинского языка как государственного.  Для 90 процентов населения в столице, в Киеве, и, естественно, на Восточной Украине, этот язык не был ни в коем случае живым разговорным языком. И мы, студенты, на занятиях по математике, истории или, например, литературе ставили нашим учителям, профессорам, вопросы по-украински, шутки ради.  Нас развлекало, что они были не в состоянии объяснить свой предмет, историю страны, на украинском языке. Для  интеллигенции это стало знаком, что невозможно за один день перекроить народ, дав команду – с сегодняшнего дня ты говоришь по-украински, это твой родной язык. Язык должен вырасти вместе с людьми, с детского сада, пройти через школу и университет. В какой мере это сейчас стало реальностью на Украине, все-таки по прошествии 18 лет, –  вопрос. И сегодня весь мир знает, что имеют место конфронтации между Восточной и Западной Украиной, как политические, так и языковые. И что языковая граница между Восточной и Западной Украиной существует как прежде. Страна все еще в процессе перестройки, что касается этой проблемы.

Я же рада, что могу прекрасно говорить по-русски, это мне очень помогает в моей профессиональной деятельности, поскольку все бывшие республики СССР свободно владеют русским языком. И я могу в Узбекистане, Азербайджане, Казахстане, как и в Армении или Грузии, прекрасно изъясниться по-русски. Хотя в отдельных странах, как Эстония или Латвия, когда я участвую там в выставках, я извиняюсь, что не владею их национальным языком и предлагаю на выбор немецкий, английский или русский. И по моему опыту, если предложить так, то большинство представителей старшего поколения предпочитают русский. Поэтому русский и в данных регионах – язык живого общения.

–  Позволю себе вставить вопрос: Вам в профессии помогает Ваша языковая компетенция (владение языками) или мир, в котором Вы росли, – сначала русский, потом украинский, потом немецкий? Вы можете сказать, что мир, в котором Вы повзрослели, –  решающий фактор в правильном общении с людьми разных культур, или таким фактором Вы считаете языки?

–  Я бы сказала, и то и другое. Мы получили очень открытое (демократическое) воспитание, несмотря на то, что наши границы были на замке. В школе мы многое узнали о мире, пусть только по географической карте. У нас были уроки географии, всемирной истории, мы имели право изучать иностранные языки и пользоваться ими.  Мы имели возможность в подростковом возрасте вступать в контакт с иностранными, для меня – с немецкими туристами. Поэтому я научилась абсолютно открытому общению с людьми, вне зависимости от их национальной принадлежности. Я воспринимаю себя как «мульти-культи». И будучи подростком, студенткой, я никогда не думала, что стану работать в сфере техники. Я предполагала, что моя профессия будет касаться скорее области культуры, истории. Но ни в коем случае ни промышленности, тем более столь специальной, как технология производства клея.

Мое становление в профессии нередко зависело от случая. На втором году обучения в вузе ко мне обратились однокурсники – не хотела бы я поехать в Германию в качестве няньки.  На один год. И не только ухаживать за детьми, но и находиться в семье, недавно открывшей немецко-украинское торговое общество. Это было в 1992 году. И поскольку границы были открыты, то представители западных фирм, так же как  украинских, русских и из иных бывших советских республик, внезапно познавших вкус независимости, стремились к обмену товарами. Продавать то, что можно было продать за границей. Мои «хозяева» (с которыми я по сей день сохранила теплые семейные отношения) пытались тогда через свои контакты в Германии продавать дерево с Украины, металлопродукты, алюминий как строительные элементы. Мой «приемный отец» был руководителем большой строительной фирмы и находился, таким образом,  в непосредственном контакте со строительной промышленностью, мог все, касающееся строительных материалов (дерево, фасадные элементы из алюминия), прекрасно распространять по Германии. Для этого ему требовался человек, хорошо говорящий по-русски и по-немецки. Так я оказалась в своей «приемной семье», слаженной и действительно хорошей семье, в Дортмунде (НРВ). Точнее, в маленькой деревушке Хедеке под Дортмундом. И в Хедеке, в абсолютном покое и идиллии, мои хозяйка и хозяин с двумя детьми (тогда уже почти взрослыми, дочери было 9, сыну 16 лет) пробовали выстроить вторую опору своего бизнеса, специально для хозяйки – сидевшей дома и имевшей возможность управлять процессом из своей комнаты.

–  И Вы помогали им в качестве переводчика?

–  Правильно. В 19 лет я еще мало понимала в дереве или алюминии. Это было «обучение в труде». Но было очень интересно. Я не имела представления о торговле.  Мои хозяева дали мне возможность сразу посещать курс немецкого языка и торгового дела в Народном университете. Позже они склонили меня к тому, чтобы я (если хочу чего-то добиться в Германии) прошла обучение в области торговли, поскольку по-немецки здесь говорят все. Комбинация русского и немецкого плюс знание основ экономики –  с этим можно добиться многого.  Перед моими глазами был пример хозяина дома, успешного руководителя строительной фирмы, успешного бизнесмена.

Но свое место для профессионального обучения в области торговли я искала сама. И так как Хедеке была маленькой деревенькой с минимумом промышленности, но расположенной недалеко от Дортмунда, Хагена,  я получила место ученика в отделе продаж на фирме «Цвибак» (производящей выпечку и кондитерские изделия для детей) и, естественно, изучила все предприятие вдоль и поперек.Учитывая, что уже проходила курс обучения в университете на Украине, я могла при средней оценке за успеваемость в 1,5 балла сократить срок обучения и вместо 3 лет учиться только 2 года. Что я и сделала, пройдя часть курсов экстерном и сдав выпускной экзамен на год раньше. Из «Цвибака» я вышла свежеиспеченной специалисткой с области промышленных продаж в 1995 году. Благодаря моим хозяевам я к этому времени имела достаточно широкий круг знакомств в Хедеке и земле Северный Рейн – Вестфалия.  Кроме того, моя лучшая подруга, Александра Финманнс, закончила университет и хотела стать учительницей. Она ввела меня в свой круг, где я позже познакомилась с моим будущим мужем, Циммерманном. Фамилия Циммерманн – от него, моя девичья фамилия – Петренко.

Это было интересное и незабываемое время, между февралем 1992-го, когда я приехала в Германию, и 1995 г. В 1993-м я начала обучение, и в этом же году я вышла замуж.  Мне было 20 лет. Мой муж был немногим старше, немец, ни слова не понимавший по-русски.  Мои родители – ни слова по-немецки.  И тем самым мы в собственной семье интенсивно закладывали основы русско-немецкой дружбы.  Моя сестра, на 8 лет младше меня, каждый год приезжала к нам на летние каникулы, на 2–3 месяца, и должна была волей-неволей учить немецкий.  На Украине она учила английский, у нас – немецкий. Конечно, мы нашли ей в Киеве репетитора. Так что она за несколько лет прекрасно выучила язык и проводила здесь каникулы, как дома. Я же прилежно проходила обучение профессии в Германии. Мое университетское образование в Киеве на филфаке я также продолжила как заочное, чтобы получить диплом, что удалось мне спустя 5 лет. Таким образом, я – дипломированный филолог (германистика и англистика) и специалист в сфере промышленных продаж (Industriekauffrau) по профессии, полученной в ФРГ. И в 1995 году, когда мой муж получил лучшее место на одном из предприятий в Карлсруэ, для нас встал вопрос переезда из Дортмунда, Хагена, сюда. Что мы и сделали. И я начала искать место по специальности.

По совету моего «приемного отца», имевшего богатый опыт в области продвижения по карьерной лестнице, обратилась в Торгово-промышленную палату Карлсруэ (IHK) и получила список всех предприятий, связанных с Россией.  Вокруг Карлсруэ таких предприятий было немало. Например, фирма «Аллерган» в Эттлингене или «Клебхеми» (Klebchemie) в Вайнгартене. Примерно 10 предприятиям я отправила свои документы с заявкой о приеме на работу,  два из них ответили приглашением на собеседование. Фирмы «Аллерган» и «Клебхеми». На «Клебхеми» я была приглашена на собеседование раньше по времени. 

В июне 1995 года я пришла сюда для собеседования с нашей руководительницей, прокуристом, начальником отдела продаж госпожой Эрманн, которая (и это я поняла уже в процессе собеседования) предоставляет женской половине сотрудников те же шансы, что и мужчинам.  И она сказала: «Хорошо, мы попробуем. Мы дадим Вам место». Тогда в отделе по работе со странами Восточной Европы была только одна русскоговорящая сотрудница пенсионного возраста, занимавшаяся вместе с госпожой Эрманн обслуживанием республик СССР до и после распада Союза.

Я пришла в этот отдел как новый лучик надежды.

–  Которая явно сбылась.

–  Да, все сложилось. И мы с моей руководительницей впервые отправились в деловую поездку в Россию. Она владела около 200 слов на русском языке. Специально их выучила. Может читать кириллицу. Но не владеет русским в совершенстве. И мы, две активные дамы, приступили к созданию сети для распространения продукции «Клебхеми». Была еще одна сотрудница в московском бюро, тоже уже в возрасте, 55 лет. То есть теперь было три человека на фирме, ответственных за продажи в бывшем СССР.

Русскоговорящая коллега в Карлсруэ и сотрудница в Москве прекрасно знали техническую сторону производственного процесса, понимали до основания клеевую промышленность и иные пограничные области промышленности. Я многому у них смогла научиться. У нас на фирме есть ряд специальных технологий. И довольно быстро я воспылала любовью к технике. Безусловно, в этом направлении меня подтолкнули и клиенты, задававшие массу технических вопросов. А это против моей сущности: чего-то не знать, не владеть всей информацией о продаваемом продукте. Поэтому я доводила своими бесконечными «как?» и «почему?» техников на предприятии до исступления. Мне важно было получить представление о деревообрабатывающей, оконной, мебельной, автомобильной промышленности, производстве металлов и пластмасс.

–  Что, как Вам кажется, является факторами успеха, способствующими продвижению «Клебхеми» на российском рынке? Вы сказали, что начинали с одной сотрудницы в московском офисе. Сегодня это несколько десятков, и не только в Москве, но и по всей Федерации.

–  Да, мы – команда из 37 человек. И наш экспорт в бывшие республики СССР составляет почти треть всего оборота предприятия.  

–  В чем тайна успеха?

–  Тайна – в готовности к нему хозяев предприятия.  Собственники любой фирмы задают направление или пытаются создавать, развивать и реализовывать идеи и видение.

–  Видение – в каком смысле?

–  Видение – какие рынки можно и нужно развивать и завоевывать. И какими способами. Наше предприятие было успешным уже в СССР с 60-х годов ХХ века. Задолго до моего появления на свет. Тоже случай, так сказать: наше руководство тогда приняло на работу руководительницу лаборатории, родом из Литвы. С прекрасным русским языком и выпускницу советского вуза, прекрасного химика. С прекрасными же контактами в ведомстве Союзхимэкспорт в Москве. И, таким образом, «Клебхеми» получило возможность уже с 1969 года осуществлять поставки в СССР.  И с той поры Россия и СССР стали популярнейшим рынком сбыта для нашего предприятия.  Они сыграли также не в последнюю очередь свою роль в развитии фирмы. И когда в 1990– 92 годах рухнула вся советская система, структуры, через которые шел экспорт, перестали существовать, естественно, руководство стало искать пути сохранения огромного рынка, который они лично прекрасно знали и ценили (благодаря многократным деловым поездкам в СССР с 1969 года). И я должна признать, что это было прекрасное и рассчитанное на много лет вперед видение нашего руководства – по сохранению России и стран СНГ как рынка экспорта. Что было, безусловно, связано с необходимостью огромного труда и смелых решений.

Нам помогло то, что на расстоянии часа езды от нас находится самый большой не только в Баден-Вюртемберге, но и в ФРГ, и один из значительнейших в мире производителей станков для деревообрабатывающей промышленности, фирма «Хомак» (в Шопфлохе). И наше руководство имело прекрасные контакты с руководством фирмы «Хомак», которое в свою очередь задумывалось над теми же вопросами: советская система прекратила свое существование –  что дальше. У них также были контакты с министерством, отвечающим за импорт станков.  И после разрушения системы они также были вынуждены выстраивать с нуля сеть распространителей. И попытка выстроить эту сеть привела к мысли, что их представители не могут жить только за счет продаж станков, поскольку станки продаются не по винтику и не ежедневно. Сначала нужно найти инвесторов, готовых вкладывать на хаотичном, неструктурированном, практически лишенном государства и законов рынке в постройку нового. И  расходные материалы, как наши клей, фольга, лаки и прочее, –  все расходные материалы, которые служили «дополнением» к станку, порождали превосходный эффект прироста результатов при сохранении уровня вложений (synergie). «Клебхеми» и «Хомак» не преминули этим воспользоваться, и так возникли торговые сети по всей России.

Для меня и моей руководительницы, г-жи Эрманн, это означало с 1995 года – бесконечные деловые поездки, интенсивное обучение представителей на местах,  вместе с ними визиты к клиентам, участие в выставках, чтобы высоко держать знамя «Клеберита». И, естественно, приглашение наших распространителей из России в ФРГ на обучение, симпозиумы, на все возможные курсы повышения квалификации в нашей области. И я стала первой, кто с 1995 по 1998 год  вместе с руководительницей много ездил. И за счет того, что каждый вопрос должен был быть переведен, я автоматически многое постигла в области техники и технологии производства. Плюс свойственное мне от природы любопытство. Немцев поражало, что женщина, иностранка, да еще и довольно юная (я была самой молодой в нашем бюро – 22 года, цыпленок), была столь жесткой и хотела знать все до мельчайших подробностей. Я осмеливалась сунуть нос в каждый станок, в каждую технологию и, таким образом, могла блистать своими познаниями перед нашими клиентами.  Это было важно для меня и стало рецептом успеха. Только так можно было  завоевать уважение клиентов.

–  Что бы Вы посоветовали соотечественникам, как и Вы, в последнее время переехавшим в ФРГ,  исходя из своего опыта?

–  В первую очередь, естественно, мужества и позитивной активности, желания добиться результата. Я знаю достаточно коллег с похожей биографией, которые добились и более значимых результатов.

Естественно, мне знакомы многие фирмы из смежных областей производства. И на каждой фирме, имеющей что-то общее с Россией или республиками бывшего СССР, должен быть как минимум один русскоговорящий сотрудник, знающий менталитет соотечественников, умеющий обходиться верно с работниками таможни и бюрократического аппарата обеих стран. Так как немец не способен понять, почему российская таможня внезапно меняет все таможенные тарифные номера, специфические для нашей продукции и просуществовавшие в России на протяжении последних 40 лет. И вдруг мы задним числом обязаны оплачивать новые тарифные ставки. Почему от нас внезапно требуют различные документы, например, подтверждение состава нашей продукции всемирно известным химиком? Если воспринимать сие буквально, то от нас требовалось получить подтверждение от самого Менделеева, за его личной подписью. Нередко требования настолько невнятны или комичны, что ни один немец, англичанин или голландец их не в состоянии постичь.  Но выходцы из этой страны и системы, получающие информацию на своем родном языке, могут догадаться – почему и зачем – и предпринять ожидаемые другой стороной шаги. 

Я знакома со многими русскоязычными коллегами, занявшими пост руководителя отдела экспорта на крупных  промышленных предприятиях. Сценарий везде идентичен: будь то «Хомак», «Лойко» (Leuco) или «Ляйц» (Leitz, Шварцвальд, ведущий производитель орудий деревообработки), фирма «Хорншу» (Hormschuh, производитель фольги), «Ренолит» (Renolit) в Вормсе (также производитель фольги),  –  они выстраивают свою тактику и стратегию на активных сотрудниках, русских или славянах телом и душой, которые столь же серьезно отнеслись к бизнесу в Восточной Европе, как я, и сумели это соответствующим образом преподнести руководству или хозяину  предприятия.   Не только прожить, но и реализовать свое видение взаимодействия с Россией.  Для каждого из названных мною предприятий бизнес в Восточной Европе – важная составляющая их экспорта и одновременно – для предприятия в ФРГ, для сохранения рабочих мест для всех сотрудников, не только со славянскими корнями.

Треть продукции «Клеберита» из Вайнгартена направляется в Восточную Европу.  А значит, оплачивает ставки нашим химикам, работникам у станков и в отделе логистики, бухгалтерии ...  во всех отделах, не только в отделе продаж.  Наши 17 инженеров по продажам  из бывшего СССР, начиная с Белоруссии на границе с Польшей, заканчивая Владивостоком и Хабаровском. Мы очень горды, что даже на Дальнем Востоке у нас – собственный сотрудник.

Всего этого можно достичь только веря в свое видение, осмеливаясь  на реальные действия и без признанных дипломов (наше образование в бывшем СССР было, слава богу, не самым худшим в мире). Многие люди, в том числе и мои знакомые, ломаются, поскольку в ФРГ не признаются их дипломы.

Я, естественно, постоянно отслеживала дебаты по интеграции между г-ном Сарацином и компанией. Я разделяю многие тезисы г-на Сарацина в том смысле, что только те мигранты могут быть интегрированы, которые хотят интеграции и морально готовы к ней. Это требует определенного мужества.  И не позволять украсть у себя это мужество только потому, что не признан диплом.  Важно понять, что дипломы для хозяев фирм имеют лишь вторичное значение.  Из собственного опыта могу сказать, что мой диплом об окончании Киевского университета был для моего руководства в «Клебхеми» неважен.  Когда я уже, в период работы на предприятии,  получила диплом филолога, это прошло практически незамеченным.  Никого не интересует – закончил ты вуз или техникум, главное – знания, опыт и личные качества. Важно не бояться новых поставленных задач, постоянно стремиться получить новые знания (например, в области техники), уметь решать возникающие проблемы (естественные для деловых поездок) и активно представлять свою точку зрения на фирме: что мы можем и должны развивать экспорт в Россию и страны Восточной Европы, доказывать потребителю на местах качество своей продукции.

Еще я хотела добавить для тех, кто, несмотря на свою высокую квалификацию, вынужден работать у станка: у нас на предприятии много русских немцев, занятых тяжелым физическим трудом. Но там, где задействована мускулатура, мозг также занят. Многие из наших коллег – дипломированные инженеры, графики, архитекторы. И на нашем предприятии, как на многих других немецких мыслящих фирмах, таким людям, если они не боятся проявить свои познания,  предоставляется шанс применить их на практике. У нас на производстве есть ряд коллег, которые получили статус «мастера» или «руководителя бригады».  И наш руководитель производства, немец, непрестанно повторяет на рождественских вечерах для 250 сотрудников фирмы в Вайнгартене (что стало уже доброй традицией), что именно русские немцы – самые ответственные работники, вдумчиво подходят к проблеме, готовы самосовершенствоваться, следят за качеством продукции. Лучшие качества для того, кто хочет интегрироваться и делать карьеру в ФРГ.

Томас Хенчель


Kommentare
[-]
ava
No nick | 07.05.2012, 21:19 #

 Умные люди из тех, кто приехал в Германию, это  те, кто понял, что лучше свой бизнес от имении Германии все же вести в стране своего происхождения: ведь, им хорошо известны особенности ее законодательства, менталитет и деловая культура местных чиновников и предпринимателей. А главное, они общаются с ними на своем родном языке!

ava
No nick | 09.05.2012, 09:55 #

 Человек оказался в нужное время в нужном месте,очень грамотно и удачно воспользовалась ситуацией.Единицам так может повезти.

 Лина Лобова | 24.08.2013, 19:27 #
Умная и талантливая женщина, с железной хваткой. Просто не каждому дано быть таким.
Ihre Daten: *  
Name:

Kommentar: *  
Dateien anhängen  
 


Bewertungen
[-]
Artikel      Anmerkungen: 0
Aktualität des Themas
Anmerkungen: 0
Nutzwertigkeit
Anmerkungen: 0
Objektivität
Anmerkungen: 0
Recherchearbeit
Anmerkungen: 0
Zuverlässigkeit der Quellen
Anmerkungen: 0
Schreibstil
Anmerkungen: 0
Logischer Aufbau
Anmerkungen: 0
Verständlichkeit
Anmerkungen: 0

Meta-Information
[-]
Datum: 21.04.2011
Hinzugefügt: ava  oxana.sher
Aufrufe: 1351

zagluwka
advanced
Absenden
Zur Startseite
Beta