Специальная Ленинская техническая школа КГБ в СССР

Information
[-]

"Воронья слободка"

Специальная Ленинская техническая школа КГБ находилась в Подмосковье, была надежно изолирована и тщательно охранялась. По рассказам перебежчиков, а сегодня — и легальной литературы, в школе размещались два подразделения — мужское и женское, на сленге курсантов «Воронья слободка» и «Ласточкино гнездо», где размещались и обучались мужчины («вороны») и женщины («ласточки»).

Будущих агентов в числе прочих премудростей обучали технике применения сексуальных ловушек, причем этот курс составлял важнейшую часть их подготовки. Курсанты получали обширную информацию о сексуальной жизни в странах, где им предстояло действовать, просматривали множество специальной литературы и порнофильмов из этих стран.

Помимо этого, курсантов обучали технике владения своим телом и чувствами в сексуальной обстановке. А поскольку все обучаемые были тщательно отобраны из наиболее способных к длительным и высокоэмоциональным сексдействиям, то они успешно совершенствовали качества, которыми их щедро наградила природа. Как понимаете, обучение не ограничивалось теорией — курсанты систематически претворяли ее в практику. Для этих целей в школе были оборудованы специальные спальни, где курсанты полностью освобождались от любых сексуальных ограничений и учились вести себя раскованно при половых контактах как наедине с партнершей, так и под наблюдением, а также при групповом сексе.

Этим, однако, курс не ограничивался. Курсанты обучались и гомосексуальным контактам. Никто, впрочем, не собирался менять их сексуальную ориентацию, ломая психику. Однако поскольку за рубежом нелегалы вполне могли оказаться в числе участников какой-нибудь оргии, то должны были быть не только готовы к сексу с любыми партнерами, но и демонстрировать при этом высочайший класс.
Школа была создана в 1931 году по приказу председателя ОГПУ В. Менжинского, но по инициативе его первого зама Генриха Ягоды и, в сущности, явилась воплощением его идеи подготовки шпионов, которые могут применять для выполнения своих задач и сексуальные методы. Естественно, за немалый срок деятельности, в школе были выработаны приемы обучения и практической подготовки, которые позволяли выпускать выдающиеся кадры. Можно привести в пример двух наиболее известных воспитанников школы.

Николай Кузнецов, завербованный сотрудниками НКВД на Урале, проходил подготовку в школе в 1938 году и потом под личиной этнического немца, военного инженера советской авиации Рудольфа Шмидта, весьма успешно действовал в среде дипломатического корпуса Москвы. На его счету сотрудница германского посольства Эрика, жена камердинера посла Германии Ирма, горничная германского военно-морского атташе, горничные норвежского и иранского послов. Кстати, все они были немками, а Кузнецов являл собой прямо-таки хрестоматийный образ настоящего арийца: высокий сероглазый блондин с офицерской выправкой и прочими данными, перед которыми трепетала любая немецкая дама. А побывав в его постели, становилась рабыней.

Кстати, эти же качества Кузнецов использовал для обработки не только немок, но и московских красавиц. В частности — художницы Ксаны Оболенской и многих актрис и балерин, которые потом покорно выполняли его волю, завлекая в свои постели иностранных дипломатов и добывая информацию в пылу любовных утех. Эта сторона деятельности Героя Советского Союза Николая Кузнецова известна гораздо меньше его диверсионных подвигов.

Думается, лишь одного разведчика можно поставить вровень с ним в этом плане. Речь идет о полковнике Федоре Карповиче Парпарове. Впрочем, когда он появился на свет, его звали иначе: мальчика, родившегося в 1893 году в еврейской семье местечка Велиж, не могли назвать Федором. Настоящее имя выдающегося разведчика Файвель Калманович Парпаров. До 1925 года в его жизни никаких особенных событий не происходило. Служба в армии, учеба в МГУ. Но уже тогда он владел в совершенстве немецким, английским, испанским и французским языками. Выдающиеся способности к иностранным языкам и послужили причиной его вербовки сотрудниками закордонной разведки ОГПУ. В 1925 году после соответствующей подготовки он направляется в Берлин в качестве служащего миссии Наркомвнешторга для шпионажа под прикрытием.

Приведу цитату из так называемой объективки (служебная характеристика): «Хорошо воспитанный, эрудированный сотрудник. Обладает весьма привлекательной внешностью, умеет привлечь внимание женщин, имел много интимных связей до женитьбы. Жена Раиса Иосифовна, еврейка, очень предана мужу. Парпаров может быть использован для вербовки нелегальной агентуры, в первую очередь — женского пола…»

Видимо, исходя из высокой сексуальной привлекательности Парпарова, он был ориентирован на вербовку женщин — и через женщин. Жена с годовалым сыном по принятой тогда системе осталась в Союзе — как заложница. К моменту приезда в Берлин Федору Парпарову исполнилось 32 года, и по воспоминаниям его сотрудников, это был мужчина в полном расцвете сил, обладавший какой-то магической притягательностью для женщин. Одевался он весьма элегантно, в любом обществе вел себя очень уверенно, собеседником был интереснейшим, чему способствовало великолепное владение четырьмя европейскими языками.

Успеху Парпарова среди берлинского бомонда, куда он вошел уже через короткое время, благоприятствовало и то, что на недавно завершившейся войне погибло много мужчин, и они высоко котировались в любой среде. А уж такие супермены, как Федор — в особенности. В принципе, разведчик тем и хорош, что неприметен. Парпаров был исключением. Он демонстративно использовал свою мужскую привлекательность, и это очень быстро принесло желаемые плоды.
Диву даешься, читая в недавно рассекреченных материалах Иностранного отдела (ИНО) ОГПУ лаконичные донесения «Пилота» (тогдашний оперативный псевдоним Парпарова) о завербованных им агентах, в основном — немках. По документам ИНО, менее чем за четыре года «Пилот» завербовал двух молодых офицеров, военного инженера, жену майора германского Генштаба, любовницу крупного предпринимателя, секретаршу военного атташе одной из скандинавских стран. В сущности, круг лиц, привлеченных Парпаровым к нелегальной работе, позволял создать резидентуру, что и было принято во внимание в Разведцентре.

Зимой 1929 года Парпаров был отозван в Москву для подготовки в качестве резидента нелегальной разведки в Берлине. Он прошел шестимесячный курс радиодела, шифровальной практики и некоторое время обучался в Специальной Ленинской технической школе КГБ. В конце 1930 года он убыл в Берлин под тем же прикрытием служащего германской конторы Наркомвнешторга. На сей раз вместе с ним ехала и его жена с ребенком, как и предусматривал план разработанной в Москве новой операции.
Выполняя его, Парпаров вскоре после прибытия в Берлин объявил себя невозвращенцем, как несогласный с политикой советской власти. Муниципальные службы Берлина без особых проволочек выдали ему документ на право постоянного жительства. Однако Парпаров стремился к полной легализации и сумел уже через полгода получить румынский паспорт. Впрочем, этот паспорт нужен был ему лишь для утверждения в более прочном статусе. В совершенстве владея испанским языком, Федор познакомился с супругой вице-консула Коста-Рики, которая и поспособствовала выдаче ему подлинных документов гражданина этой «банановой республики».

Не следует, однако, думать, что, занимаясь легализацией, Федор забросил агентурную деятельность. К моменту получения им коста-риканского паспорта нелегальная резидентура, пополненная еще тремя завербованными им агентами, успешно добывала ценные сведения о военной, промышленной и политической сферах Германии.

Потом Парпаров создал экспортную фирму по продаже бытовых товаров, открыв ее отделения в Австрии, Польше, Франции, Скандинавии, Португалии, а также в Египте, Алжире, Турции, Иране и Афганистане. Такая дислокация филиалов представляла надежную крышу для зарубежных поездок самого резидента и его агентов. К тому же фирма приносила солидную прибыль, что позволяло не запрашивать у Москвы денег для оплаты расходов, связанных с нелегальной работой.
В это же время произошло событие, на первый взгляд рутинное, но, как оказалось, повлиявшее на всю дальнейшую шпионскую карьеру Парпарова. В мае 1931 года на светском рауте он познакомился с очаровательной 35-летней дамой, супругой одного из заместителей министра иностранных дел Германии Константина фон Нейрата. Она влюбилась в него с первого взгляда, Федор счел такое знакомство весьма перспективным и пустил в ход все свое мужское обаяние, врожденное и благоприобретенное, так что первое интимное свидание состоялось уже через неделю.

Парпаров произвел на Марту (это ее оперативный псевдоним, подлинное имя неизвестно) такое впечатление, что до конца своих дней она была безгранично ему предана. В какой-то мере этому способствовали семейные обстоятельства Марты — муж был старше ее на 20 лет. Замминистра отдавал все свое время служебным делам, приносил домой важные документы и привлекал супругу к работе над ними — Марта обладала острым умом, была образованна и великолепно печатала на машинке. Все это советский Джеймс Бонд узнал в первую же ночь.

Поняв, какие перспективы сулит продолжение их отношений, он на следующий же день направил запрос в Москву. Вскоре Центр одобрил его план, разрешив вербовку «под чужим флагом». То есть Федор Парпаров должен был представиться любовнице как агент Республики Коста-Рика. Впрочем, Марте было безразлично, кто он на самом деле, — она была готова к нелегальной работе, лишь бы не разлучаться с любимым. И когда через пару лет он сознался, что работает на Советский Союз, Марта ответила, что ради встреч с ним ей все равно, какой стране передавать информацию.
А ценность этой информации трудно было переоценить: муж Марты присутствовал на всех совещаниях у фон Нейрата, а затем и следующего министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа, а иногда и у Гитлера, когда тот стал рейхсканцлером. Помогая мужу с его служебными документами, Марта нередко работала и в министерском кабинете, где он знакомил ее с проектами директив, подлежащих утверждению Гитлером. Иногда донесения Парпарова ложились на стол начальника ИНО одновременно с их представлением фюреру.

Муж Марты сопровождал Нейрата и Риббентропа на всех международных переговорах. Как правило, в составе германской делегации была и Марта. Естественно, содержание переговоров она немедленно докладывала своему любовнику. Более того, по его заданию Марта сделала слепок ключа от сейфа в домашнем кабинете мужа, а получив от Федора дубликат ключа, копировала находившиеся в сейфе документы.
Так, к примеру, были получены сведения об источнике германской разведки в Генштабе Чехословакии, регулярно снабжавшем Берлин сведениями о состоянии и боеготовности чехословацких вооруженных сил. Благодаря этим данным советская разведка предприняла меры к тому, чтобы чешские органы безопасности разоблачили и арестовали этого важного агента абвера.

Было бы, конечно, неверно полагать, что Марта шла на риск из антифашистских убеждений — она просто была беззаветно предана Парпарову. Естественно, возникает вопрос: а любил ли ее Федор? Никаких сведений на этот счет не существует, а сослуживцы Парпарова не оставили никаких воспоминаний о его отношениях с Мартой. Есть, однако, и другой вопрос: как реагировала на эту связь жена? Думается, Раиса Иосифовна, скорее всего, о ней понятия не имела…

Все рухнуло в феврале 1938 года, когда Парпаров был срочно отозван в Москву. Семья же подданного Коста-Рики осталась в Берлине. Он не успел даже толком попрощаться с любовницей. Оставил лишь заверения в любви, пароль для связи и обещание вернуться при первой же возможности. Быть может, Парпаров и надеялся на это. Откуда было ему знать, что через два месяца после возвращения он будет брошен в подвалы внутренней тюрьмы на Лубянке.

Произошло это 27 мая. И до июня 1939 года — целый год! — Парпаров подвергался непрерывным допросам лубянских палачей. Он прошел через пытки лишением сна, избиение методом знаменитого «конвейера» и другие изощренные издевательства, которые ломали самых, казалось бы, твердых и закаленных. Они подписывали протоколы допросов, на основании которых приговаривались к расстрелу и погибали той же ночью.

Парпарова обвиняли в работе на германскую разведку, куда он якобы был завербован  Мартой! Надо же было поставить с ног на голову закордонную деятельность одного из лучших разведчиков ИНО! Но Парпаров не подписал ничего и благодаря этому уцелел.

Сменивший Ежова Берия ознаменовал свой приход тем, что выпустил из тюрем некоторых из уцелевших разведчиков и военачальников. Их было, впрочем, немного: 85% резидентов и маршрутных разведчиков, служивших в ИНО НКВД, были расстреляны, замучены пытками или погибли в ГУЛАГе.

Федор Парпаров, к тому времени капитан госбезопасности, был уволен из органов и до декабря 1939 года служил юристом на московской фабрике канцтоваров. Новый начальник ИНО НКВД Фитин в условиях острейшего дефицита профессионалов разведки вернул Парпарова на службу, присвоив ему звание майора ГБ, соответствующее армейскому полковнику. Отдали Федору и награды: два ордена Красного Знамени и орден Красной Звезды.

Вернемся, однако, к Марте. Более двух лет она не имела о своем любимом никаких вестей. Будучи прекрасно осведомлена о репрессиях в СССР, она подозревала, что они не обошли и Федора. Между тем Парпаров, вернувшийся в аппарат ИНО, неоднократно поднимал вопрос о восстановлении агентурной связи с Мартой, настаивая на необходимости своей командировки в Берлин. Ему, однако, до конца не доверяли и использовали только для решения внутренних задач.

Все это происходило уже на фоне начавшейся мировой войны и военных успехов вермахта. Потребность в разведданных была колоссальной, и Фитин вспоминает о Марте. Однако послал в Берлин он не Парпарова, а опытнейшую шпионку Елизавету Зарубину. По настоянию Парпарова, ее снабдили его письмом, но не рукописным, а напечатанным на машинке. Зарубина встретилась с Мартой, сообщила ей пароль и вручила письмо от Парпарова, но та не согласилась возобновить работу, пока не приедет он сам или по крайней мере не пришлет письмо, написанное им лично. Интуиция любящей женщины подсказывала ей, что с Парпаровым не все в порядке. Такое письмо Зарубина смогла получить и передать Марте только в январе 1941 года, и та стала сотрудничать, закладывая в тайник весьма ценную информацию, которая неопровержимо свидетельствовала, что Гитлер начнет вторжение в СССР весной или в начале лета 1941 года. Когда же это произошло, связь с Мартой была утрачена и действенных попыток восстановить ее не предпринималось.

Для Марты война с СССР обернулась личной трагедией. Порвалась последняя нить, связывающая ее с возлюбленным… Во время одной из бомбежек Берлина был разрушен ее особняк, тяжело ранен муж. Все это подорвало ее психику. Марту уложили в спецклинику и подвергли эвтаназии… О ее гибели Парпаров узнал лишь после Победы. А в ходе войны опытнейший шпион был зачислен в Четвертое управление НКВД, занимавшееся подготовкой и заброской в тыл противника диверсионных групп. В 1944 году как специалист по Германии, владеющий немецким языком, он был переведен в Главное управление НКГБ по делам военнопленных, где возглавил группу, работавшую с германскими генералами.

После Победы Парпаров был включен в состав оккупационной администрации, отвечал за безопасность участников Потсдамской конференции глав государств-победительниц, занимался подготовкой материалов для Нюрнбергского процесса и присутствовал на его заседаниях в качестве переводчика.
В Нюрнберге он совершенно случайно встретился со своим сыном, тоже хлебнувшем невзгод за время их разлуки, узнал от него о гибели жены Раисы Иосифовны. Федор искал следы Марты, надеясь встретиться с нею, но уже в 1946 году получил точную информацию о том, как она жила без него, как погибла и где была кремирована. Полковник Федор Карпович Парпаров был уволен в отставку летом 1950 года, заведовал военной кафедрой МГУ и скончался в Москве в 1960 году.

Оригинал 


Infos zum Autor
[-]

Author: Марк Штейнберг

Quelle: forumdaily.com

Added:   venjamin.tolstonog


Datum: 11.08.2013. Aufrufe: 520

Kommentare
[-]

Kommentare werden nicht hinzugefügt

Ihre Daten: *  
Name:

Kommentar: *  
Dateien anhängen  
 


zagluwka
advanced
Absenden
Zur Startseite
Beta