Сталин и Гитлер: Антисемитизм в политике двух диктаторов

Information
[-]

Сталин и Гитлер: Антисемитизм в политике двух диктаторов

Сталин творчески модифицировал ленинизм, приспосабливая его к текущему моменту и используя для утверждения своей абсолютной власти. Во второй половине 30-х годов он окончательно избавился от марксистских иллюзий, превратил международное коммунистическое движение в подконтрольную НКВД–ГРУ агентурную сеть. Из скорлупы коммунистического идеолога, практика-революционера вылупился изощренный политик — чистой пробы империалист, подчиняющий всё и вся безграничной экспансии и собственному обожествлению. Большевистская догматика служила ему подсобным материалом для достижения этих целей.

Идеи пангерманизма в качестве движущей силы политики Гитлера

Гитлер, отстраивая Третий рейх и тоже не брезгуя при этом никакими средствами, будучи, как и Сталин, политическим оппортунистом, все-таки «не поступался принципами» и, в отличие от Сталина, сохранял преданность партийной «старой гвардии». При этом он ничего своего не привнес в идеологию нацизма. Никакие якобы его идеи ему не принадлежат. Всё почерпнуто из идеологического арсенала пангерманизма. Всё: теория жизненного пространства и право Германии на захват чужих земель; война как самоцель; мировая гегемония, как «миссия» Германии; расовое превосходство немцев; наконец, необходимость «гениального» фюрера, ведущего их к мировому господству, — всё это было высказано задолго до прихода в политику Гитлера. Чтобы понять, насколько Гитлер чистый продукт агрессивного германского национализма, насколько не оригинален его «Майн Кампф», приведу несколько типичных высказываний видных идеологов пангерманизма прошлого и даже позапрошлого веков.

Культовая фигура — Клаузевиц, начало XIXвека: «В войне нет предела применению силы. Чувство гуманности не должно притуплять наш меч». Ученик Клаузевица генерал фон Гартман в серии статей, помещенных в «Дейтше Рундшау», 70-е годы XIXвека: «Вражеское государство должно испытать весь ужас, всю тяжесть войны. Это необходимо для сокрушения его энергии и подавления его воли». Председатель Всегерманского союза Генрих Класс, 1912 год: «Размеры той части земного шара, которая ныне принадлежит Германии, не соответствуют потребности немецкого народа. Германия должна вести агрессивную внешнюю политику. Да будет благословенна война — врач наших душ! Говорят о каком-то человечестве, но что это за человечество? Что же, не вышедший из полуживотного состояния русский мужик, противный еврей — все они тоже члены человеческой семьи? Нет, человечество это лишь его высшая раса — германские народы. Германии нужен фюрер — сильный вождь. Терпение, терпение, он придет».Последняя глава его книги озаглавлена «В ожидании вождя». Эрнст Гассе, 1906 год: «Здоровый национальный эгоизм требует, чтобы мы переставили пограничные столбы на иностранную территорию». Кумир берлинского студенчества второй половины XIXвека Генрих Трейчке, автор классической «Истории Германии XIXвека», сторонник ограниченности суверенитета государства и относительности международных договоров и обязательств: «Макиавелли жертвует правом и добродетелью во имя великой идеи силы единства его народа. <…>Нужно приветствовать самый страшный деспотизм, если он обеспечивает силу и единство родины». Величие войны — одна из основных мыслей этого знаменитого немецкого историка. Интересы Германии оправдывают всё. Война во имя захвата чужих земель священна. Агрессивная политика по отношению к России имела среди националистов гораздо больше сторонников, чем основанное на бисмарковской традиции стремление искать в России опору германской внешней политики.

Видный идеолог пангерманизма Пауль Рорбах опубликовал в 1915 году замечательную по своей прямолинейности и цинизму книгу «Россия и мы», фактически предвосхитил планы Гитлера завоевания России, Украины и Кавказа с их природными ресурсами. Когда читаешь тезисы Рорбаха, полное впечатление, что это одно из выступлений Гитлера перед руководством Рейха. Всё было сказано до Гитлера: раздел России, завоевание Украины и Кавказа (Пауль де Лагард, 1886; Пауль Рорбах, 1915) и приход «великого тирана и военного гения» (Генрих Класс, 1913).

Известный немецкий юрист Клаус Вагнер, книга которого «Война» (1906) имела в Германии огромный успех: «Победа должна сопровождаться организацией насильственного переселения низших народов». Еще в самом начале XIXвека один из столпов германской классической философии Иоганн Фихте провозгласил в «Обращении к немецкой нации», что «только немцы имеют право считаться нацией». От Фихте до Шпенглера мысль о мировой гегемонии Германии в различных вариантах и с различными обоснованиями — философским, антропологическим, географическим, историческим, экономическим — возбуждает воображение пангерманистов. Вот — генезис гитлеризма. Вот — его истоки.

Самое простое и наиболее распространенное объяснение всенародной поддержки нацизма, милитаризма: это следствия Версальского договора, территориально обкарнавшего Германию, национальное унижение, наложенная союзниками контрибуция, и, как реакция на всё это, вполне естественный взрыв реваншизма. А иначе как объяснить, что самая образованная нация в мире, нация такой культуры, устраивает ауто-да-фе из книг своих гениев и впадает в состояние массового экстаза при появлении сеющего ненависть истеричного демагога?

Обильно процитировав идеологов пангерманизма, я хотел показать, что не только и не столько дело в национальной реакции на Версальский договор, хотя, конечно, и в нем тоже, и в экономической депрессии, и в недееспособности институтов Веймарской республики. Первооснова глубиннее, историчнее. Гартман, Трейчке, Рорбах и др. проповедовали свои экспансионистские идеи не тогда, когда Германии надо было «вставать с колен», а когда созданный Бисмарком Рейх «поставил на колени» Францию и стал самой мощной, самой динамичной индустриальной европейской державой.

Никоим образом не хочу сказать, что агрессивный национализм, пангерманизм — это феномен только германской политической идеологии и практики. А панславизм ранее или пантюркизм в наши дни (почитайте речи нынешнего министра иностранных дел Турции Ахмета Давутоглу!)?.. Хочу лишь показать интеллектуальную несамостоятельность Гитлера. Откуда что взялось. Еще раз подчеркну: Гитлер был расистом. Сталин не был расистом. Ни у него самого, ни у идеологических пропагандистов его режима не встречаются столь обнаженно ксенофобские, столь откровенно расистские, столь призывно милитаристские высказывания, как приведенные выше пассажи из публикаций классиков пангерманизма, идейно вооруживших Гитлера и служивших идеологической базой нацизма. Как ни превозносил Сталин русский народ в своей знаменитой речи в июне 1945-го на приеме в честь Победы, но ни малейшего умаления роли других народов Союза ни в ней, ни в каких-либо других его выступлениях не содержалось. «Старший брат» и «младшие братья» — члены одной «братской семьи народов».

Центральная тема «Майн Кампф» — «доктрина Lebensraum (лебенсраум — среда обитания. — Прим. лит. ред.)» была копией «теории эвакуации», созданной проповедниками германской экспансии — теоретиками «чистого германизма» Фридрихом Лангом, Клаусом Вагнером и др. еще во второй половине XIXвека. Само по себе переселение народов — это не ими и уж никак не Гитлером придумано. Старо как мир. И в древности, и в новой истории сколь угодно примеров массовой депортации. И Сталин занимался немало такого рода «демографической инженерией». Но планы Гитлера впечатляют невиданными в истории масштабами, типичной немецкой тщательностью и глубиной проработки: 150 миллионов немцев volksdeutsche (фольксдойч — в фашистской Германии лицо немецкой национальности, проживающее за пределами рейха. — Прим. лит. ред.) расселяются на плодородных земли Украины и юга России, 30 миллионов славян подлежат уничтожению, а остальные превращаются в рабов и т. д. Бредовая фантазия — где это он мог набрать столько volksdeutsche?

Уничтожение европейского еврейства – вторая цель политики Гитлера

Но что касается другой его жизненной цели — уничтожения под корень европейского еврейства, то это оказалось не фантазией. Хотя германский национализм был органически связан с антисемитизмом, но до «окончательного решения еврейского вопроса», до холокоста, что в древнегреческом означает «всесожжение», до Гитлера не доходили даже самые отпетые юдофобы. Не буду углубляться в объяснение симбиоза германского национализма и антисемитизма, а тем более в такую хорошо изученную тему, как антисемитизм в Германии. Как завещал Козьма Прутков, гляди в корень. Начинать надо с Лютера, проповеди которого брали на вооружение и Гитлер, и Геббельс. Где-то вскоре после войны родоначальник экзистенциализма, автор «Общей психопатологии» и «Психологии мировоззрений» Карл Ясперс беседовал с американским писателем (не помню, с кем именно), который попросил его объяснить причины столь массового проникновения нацизма и антисемитизма в сознание народа, создавшего такую великую культуру. Ясперс прервал его: «Да бросьте вы! Этот дьявол давно сидит в нас. Хотите взглянуть на источник?» — и достал с книжной полки книгу Лютера «О евреях и их лжи» (Von den Juden und ihren Lugen). — Вот он. Здесь уже вся программа».

Но великий революционер-реформатор и лютый юдофоб Лютер не был расистом; он был терпим по отношению к евреям, принявшим христианство; он призывал к уничтожению еврейского образа жизни, сожжению синагог, но не к их физическому уничтожению. Это был не расовый, а, если можно так выразиться, теологический антисемитизм. У германских националистов XIXи начала XXвеков были более земные причины для антисемитизма. После эмансипации евреев Наполеоном произошел мощный вброс еврейского интеллекта во все сферы германской социальной жизни: в науку, литературу, музыку, медицину, финансы, торговлю. И во многих сферах евреи успешно конкурировали с неевреями, занимая зачастую лидирующие позиции. И роковой для германских евреев фактор — их активное участие в политической жизни Германии, в революционных движениях левого толка. Достаточно вспомнить коммунистический «Спартак» с лозунгом «Вся власть советам», возглавляемый евреями Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург. Впрочем, на эту тему столько написано! Развивать ее здесь, в формате блогосферы, который я и без того уже нарушил, не стоит.

В упомянутом новом германском телесериале центральное место уделено главной страсти Гитлера — его всепоглощающей ненависти к еврейству. Ненависть вообще была глубоко заложена в его психику. Геббельс о Гитлере в дневнике за 1926 год: «Он замечательно сказал, что бог наградил нас способностью ненавидеть наших врагов; ненависть — это божий дар».Гилберт Честертон, разобранный на цитаты гениальный парадоксалист и автор «Патера Брауна», мудро заметил, что не любовь, а ненависть объединяет людей, и, думаю, Гитлер инстинктивно понимал это. Сталин тоже был антисемитом. Но совсем не похожим и в этом на Гитлера. Совсем не похожим. Пожалуй, ни в чем так не проявилась разница между ними, как в этом вечном вопросе. Думаю, что ни тот, ни другой не были в состоянии понять, что такое управляемая цепная реакция, но Сталин, по получении письма Иоффе–Кафтанова о возможности использования ядерной энергии для создания атомной бомбы, думаю, не интеллектом, скорее — интуитивно не то что понял, а, скорее, почувствовал, что на это стоит поставить, и осенью 1942-го подписал Распоряжение ГКО начать работы по урановой проблеме с выделением необходимых ресурсов. А Гитлер, как ни пытался Шпеер убедить его в необходимости поддержки уже ведущихся работ по созданию атомной бомбы, не согласился с ним. В его представлении ракеты ФАУ-2, 3, 4 были предельно эффективным оружием, способным изменить ход войны и заслуживающим концентрации научных и промышленных мощностей Рейха. Это было доступно его пониманию. На большее его воображения не хватало.

Но дело было не только и не столько в материальных возможностях. В его сознании, с подачи пропагандистов «арийской физики» нобелевских лауреатов Ленарда и Штарка, прочно закрепилось, что теоретическая, ядерная физика, все ее достижения, теория относительности — всё это «еврейская физика», «всемирный еврейский блеф» и пр. и пр. О гонениях на Эйнштейна, об изгнании из германских университетов евреев-физиков и математиков, об их эмиграции в Америку, где они инициировали «Манхэттенский проект», и об их ведущей роли в нем тоже много написано.

Антисемитизм Сталина

Сталин был не меньшим мракобесом, чем Гитлер. Достаточно вспомнить разгром генетики в 1948-м, гонения на «лженауку» кибернетику. Да и статьи, разоблачающие «реакционное эйнштейнианство», публиковались в 30-х годах в агитпроповских философских журналах.Разгром Еврейского антифашистского комитета, кампания против «космополитов», наконец, «дело врачей» — всё это было. Но всё это диктовалось в большей степени не собственно антисемитизмом (хотя и этот элемент, по свидетельству Светланы Аллилуевой, присутствовал), а теми или иными политическими, ситуативными факторами. Никто, на мой взгляд, лучше историка-архивиста Геннадия Васильевича Костырченко в книге «Тайная политика Сталина» не показал, что антисемитизм в политике Сталина был инструментом, а «не самодовлеющей проблемой или целью политики». И это отличало его от Гитлера.

Бессмысленно пытаться понять степень и объяснить истоки антисемитизма Сталина. Не думаю, что еврейство его политических врагов Троцкого, Зиновьева, Каменева и многих других членов оппозиции повлияло на него в этом смысле. А Бухарин, Рыков, Томский, Смирнов и множество других его противников — не евреев? Среди самых приближенных, самых доверенных, самых надежных были и Мехлис и Каганович. И среди «красных директоров» эпохи индустриализации, выдвиженцев Сталина, было полно евреев. А сколько евреев назначал он на ключевые позиции в оборонной сфере! В самый критический период войны наркомом производства боеприпасов был еврей Ванников, а наркомом танковой промышленности — еврей Зальцман.

В то время как Гитлер, презирая теоретическую, «эйнштейновскую» еврейскую физику и провозгласив исключительность «арийской физики», вынудил эмигрировать практически всех евреев-физиков, химиков, математиков, составлявших цвет германской науки, а германская наука тогда была самой сильной в мире (Германия доминировала в физике, химии и математике), Сталин, встревожившись после получения доложенной ему агентурной информации о Манхэттенском проекте, озаботился привлечением ведущих ученых, физиков-теоретиков к атомному проекту. Национальной принадлежности их не придавалось значения. Когда дело касалось обороны, вооружений, тогда не было для него «ни эллина, ни иудея». И действительно, «иудеев» среди создателей атомной бомбы, а затем и водородной, как и в других отраслях вооружений, было немало: научный руководитель атомного проекта (после смерти Курчатова) академик Юлий Борисович Харитон, вместе с Харитоном впервые осуществивший расчет цепной реакции деления урана академик Яков Зельдович, нобелевский лауреат Лев Ландау, основоположник динамической физики высоких давлений Лев Альтшулер и др. Не стану перечислять и всех создателей вооружений, «капитанов» оборонной промышленности и конструкторов, таких как Ванников, Лавочкин, Гуревич, Черток, Миль, Нудельман, которым доверял и которых по заслугам награждал Сталин. Это долго и об этом тоже много написано. Сталин до предела использовал их творческий потенциал, и отдача была колоссальной.

Многие, как другой Юлий Борисович — физик-теоретик Румер, соавтор Ландау, работавший у Резерфорда в Кавендишской лаборатории, ставший затем по рекомендации Эйнштейна ассистентом Макса Борна в Геттингенском университете в 1920-е—30-е годы и сделавший там фундаментальное открытие канонических структур молекул, с предельной отдачей трудились на войну в «шарашках».

А вот другой эпизод о Сталине. Конец 1952-го, «дело врачей» и «борьба с безродным космополитизмом», усиливающиеся слухи о готовящейся депортации евреев в Сибирь, иными словами, разгар развернутой Сталиным антисемитской кампании. А дальше из дневника Константина Симонова «Глазами человека моего поколения» (АПН, 1989). В кабинете Сталина в Кремле заседает Комитет по присуждениям сталинских премий в области литературы и искусства. За длинным столом сидят члены комитета, а Сталин, как обычно, расхаживает вдоль стола, раскуривая трубку. «Когда начали обсуждать роман Ореста Мальцева Югославская трагедия, Сталин задал вопрос:

— Почему Мальцев, а в скобках стоит Ровинский? В чем дело? До каких пор это будет продолжаться? В прошлом году уже говорили на эту тему, запретили представлять на премию, указывая двойные фамилии. Зачем это делается? Зачем пишется двойная фамилия? Если человек избрал себе литературный псевдоним — это его право. <…> Человек имеет право писать под тем псевдонимом, который он себе избрал. Но, видимо, кому-то приятно подчеркнуть, что у этого человека двойная фамилия, подчеркнуть, что это еврей. Зачем это подчеркивать? Зачем это делать? Зачем насаждать антисемитизм? Кому это надо?»

Симонов добавляет, что Сталин «говорил очень сердито, раздраженно…» И Симонов, который не раз наблюдал Сталина, заключает: «Способность быть большим, а может быть, даже великим актером была присуща Сталину и составляла неотъемлемую часть его политического дарования» (запись от 27 марта 1979 г.). Да уж, действительно, лицедей он был великий. Для эпитафии ему можно было бы слегка перефразировать предсмертные слова императора Нерона, такого же, по историческим меркам, как он, душегуба: «Какой великий актер умер!»

Всепоглощающая ненависть к еврейству Гитлера

Гитлер же был органически, ни ради каких-либо самых что ни на есть личных, политических, военных выгод и соображений, не способен допустить участие не только еврея, но получетверть-еврея в сферу его личных или национальных интересов. (Но всё же в одном случае он изменил себе: он знал, что бабушка Гейдриха Сара Гейдрих была еврейка. Гейдрих знал, что это известно Гитлеру, знал, что у Гиммлера в сейфе досье на него, содержащее этот ужасный компромат. И опытный душевед Гитлер именно Гейдриху поручил осуществление холокоста. И не ошибся. Что же касается обнаружения еврейства в родословной самого Гитлера, о чем немало написано, то они, на мой взгляд, вряд ли заслуживают доверия.) Он, как известно, был вегетарианцем, притом гурманом-вегетарианцем. Траудл Юнге, личный секретарь и любимица Гитлера, вспоминает (Traudl Junge, UNTIL THE FINAL HOUR Hitler’s Last Secretary), что он очень ценил своего повара — женщину, присланную ему из Вены, непревзойденного мастера вегетарианской кухни. Но когда Гиммлер сообщил ему, что в ней есть какая-то доля еврейской крови, Гитлер немедленно пригласил ее, тепло поблагодарил, но сказал, что вынужден с ней расстаться, ничего, мол, не может поделать.

Антисемитизм вечен, неизлечим, многообразен по формам и степени. Не мне, дилетанту в масспсихологии и социологии, углубляться в этот феномен, тлеющий в массовом сознании разных народов, периодически взрываясь, становясь центральной темой политической жизни, как в случаях «дела Дрейфуса» во Франции или «дела Бейлиса» в России. Так много об этом написано! Гитлер был убежден, что не классы, а расы — двигатель исторического процесса. Увлечение идеями расовой чистоты было так же распространено в годы молодости Гитлера, как в наши дни борьба за чистоту окружающей среды, и поклонники идей расового превосходства арийцев были во множестве в Германии и в Австрии. Гитлер ментально был взращен на этой почве. Три германокультурных еврея — Маркс, Фрейд и Эйнштейн — были носителями еврейской «бациллы» (именно так он и называл это), отравляющей германскую кровь, дух и культуру, и очищение от нее было его конечной целью. Гитлер восхищался евреями в негативном смысле. Он говорил об их спаянности, их расовой чистоте, о способности проникновения этой «бациллы» в другие этнические организмы. Он параноидально улавливал еврейские черты, вглядываясь в лица, в портреты и фотоснимки. Личный фотограф и старый друг Гитлера Хейнрих Хоффман пишет в мемуарах (Heinrich Hoffman, Hitler Was My Friend), что Гитлер включил его в состав свиты Риббентропа, когда тот отправился в Москву заключать пакт Молотова–Риббентропа, со специальным заданием: сделать в разных ракурсах несколько фотографий Сталина, чтобы он, Гитлер, по ним мог определить, присутствует ли «еврейская кровь у советского лидера». Хоффман выполнил это поручение, и Гитлер удостоверился в нееврействе Сталина.

В секретных дневниках (SPANDAU The Secret Diaries) любимец и конфидент Гитлера, его архитектор и министр вооружений Альберт Шпеер, приговоренный Нюрнбергским трибуналом к двадцатилетнему заключению и проведший все двадцать лет в берлинской тюрьме Шпандау, вспоминает один эпизод, относящийся к концу ноября 1942-го. Шпеер пишет, что этот относительно незначительный эпизод раскрывает суть, состояниеГитлера («…if I were to describe a single scene in which he was everything at once and his many faces really merged into one, I think of a relatively minor incident, nothing more than a walk in the snow»). В этом эпизоде Гитлер предельно и спонтанно выявил то, что абсолютно владело им, обнажил главную, руководящую им страсть. Фанатичная одержимость, всепоглощающая ненависть к еврейству, видение в евреях источника всех его и Германии бед и отсюда цель — уничтожение этого вечного зла, главного препятствия на пути к достижению его цели. Этот монолог Гитлера очень хорошо запомнился Шпееру. Он вспомнил его, будучи в преклонном возрасте, а в старости, как известно, многое далекое отчетливо возникает в памяти.

Гитлер: во всем виноваты евреи

Это было время надвигающейся сталинградской катастрофы, усиливающихся бомбежек Германии, наметившегося поражения в Африке (прорыв Монтгомери к Эль-Аламейну). Углубляющаяся депрессия владеет фюрером. Йодль на Нюрнбергском процессе сказал, что в это время Гитлер осознавал, что война не может быть выиграна. Угрюмый, он покидает ставку в Восточной Пруссии и устраивает себе передышку: на несколько недель приезжает в любимый Бергхоф и вызывает туда Шпеера. Он любит прогулки с ним, во время которых выговаривается. С ним, единственным из соратников, он так откровенен.

Как в «волшебной камере» героя «Театрального романа» Булгакова вижу эту прогулку, как ее описал Шпеер. Мрачный, темный зимний снежный день, мрачный подавленный фюрер, мрачные сводки с фронтов. Двое бредут в сопровождении любимой собаки Гитлера Блонди в направлении к Чайному домику — месту его отдохновения. На Гитлере старая велюровая шляпа, мешковатый дождевик, в руках трость (есть фотография одной из таких их прогулок вдвоем, откуда я это и взял). Поначалу их сопровождает Борман, но Гитлер сказал, чтобы он ушел и оставил его вдвоем со Шпеером. Сначала он угрюмо молчит. Вдруг поворачивается к Шпееру, как бы ища его молчаливого сочувствия: «Я хочу поговорить немного». Замолкает. Через несколько минут взрывается: «Как я ненавижу Восток, ненавижу снег, ненавижу зиму, не могу видеть снег!» (Шпеер вспоминает, что Гитлер не раз говорил ему и другим членам антуража, как ненавидит войну, как страдает оттого, что он обречен судьбой воевать всё время («how he was suffering because fate was forever forcing him to do nothing but wage war»). Внезапно он останавливается и, опершись на трость: «Шпеер, вы мой архитектор. Вы знаете, что я всегда хотел быть архитектором». Его голос падает, будто он обессилел. «Мировая война (он имеет в виду первую. — Б. Р.) и криминальная Ноябрьская революция воспрепятствовали этому. Иначе я был бы сегодня ведущим германским архитектором, как вы теперь. Но евреи! Девятое ноября (провозглашение республики 9 ноября 1918 г. — Б. Р.) было следствием их заговора». Шпеер вспоминает: «Старый, уже побежденный человек стоял здесь, в снегу, беспомощно выговаривая накопившуюся горечь, отравляющую его ненависть, ярость». Он возбуждается, впадает в раж. Голос усиливается, переходит в стаккато: «Это сделали евреи. Они организовали саботаж с поставкой боеприпасов! В моем полку сотни солдат были убиты. Евреи сделали так, что я пошел в политику.» Шпеер чувствовал, что Гитлер начал эту прогулку только для того, чтобы отвлечься от давящих на него сводок с фронтов. Сначала он и не думал о евреях, но снег, очевидно, навел его на мрачные мысли о восточном фронте, и, чтобы уйти от них, он переключил свою ненависть на своих извечных врагов, которые были причиной всех бед и всех неудач. За долгие годы тесного общения и доверительных разговоров, пишет Шпеер, он никогда не осознавал с такой ясностью, насколько абсолютно доминировали евреи в сознании Гитлера как объект ненависти, в который привычно было канализировать весь негатив («how absolutely essential the figure of the Jew was for Hitler — as an object of hatred and at the same time an escape»). И, вспоминает Шпеер, сейчас, под впечатлением всех поражений на фронтах, пришло осознание, что война проиграна. И этого, опять же, добились евреи.

Оригинал 


Infos zum Autor
[-]

Author: Борис Румер

Quelle: exclusive.kz

Added:   venjamin.tolstonog


Datum: 04.09.2013. Aufrufe: 433

Kommentare
[-]

Kommentare werden nicht hinzugefügt

Ihre Daten: *  
Name:

Kommentar: *  
Dateien anhängen  
 


zagluwka
advanced
Absenden
Zur Startseite
Beta