Взгляд на общество XXI века

Information
[-]

Взгляд на общество XXI века

Я утверждаю, что современная цивилизация, я не буду говорить слова «западная цивилизация» потому что для меня цивилизация и является западной, а все остальное – это только культуры, так вот, современная цивилизация стремительно, на наших глазах, разрушается под действием деструктивных мемов (смотрите мою статью "Деструктивные мемы").

По сравнению с XIX в. цивилизованный мир разительно изменился. Мы лечим те болезни, которые еще 30 лет назад были неизлечимы; мы летаем в космос, перерабатываем и передаем объемы информации, которые раньше были невозможны. Это – результат действия тех самых «положительных» мемов, о которых я говорила. Если человек раз создал радио, вряд ли он его забудет.

Однако одновременно в этом цивилизованном мире, особенно за последние несколько десятков лет, появились и укоренились обычаи, которые для постороннего наблюдателя кажутся столь же самоубийственными, как эпидемия уничтожения скота среди хоса или привычка древних майя к ритуальному потреблению наркотиков через клизму.

Социальные изменения

Посмотрим непредвзятым глазом на то, как изменилась структура западного социума с XIX в.

В XIX в. западное общество руководствовалось дарвинистским принципом «кто не работает, тот не ест». Отсутствие работы считалось совершенно разрушительным для души и тела. Когда в 1870-х англичане стали помогать жертвам засух в Индии (до этого периодические засухи просто убивали несколько миллионов человек, и никто никому не помогал), англичане в первую очередь были озабочены тем, как заставить людей, которых они кормят, работать. Лорд Литтон, вице-король Индии, посетив лагеря возле Мадраса, с ужасом писал о «people on them, who do not work of any kind, are bursting with fat».

Сейчас ситуация поменялась. Если человек не работает, то он считается не лентяем, а жертвой системы. Какой «системы» – неважно. Главное, что жертвой. Те, кто работает – это система. А он – жертва. Ему надо помогать.

Результат этой помощи в США – стране, куда более Европы приверженной рынку, – выглядит так. До конца 1960-х годов бедность в США падала. С 32% в 1950 до 22.4% в 1959 и до 12.1% в 1969. Однако в 1965 в США началась War on Powerty – война с бедностью. Сейчас в Америке действует около 200 федеральных и местных программ велфера, и в среднем на одного бедняка тратится 17 тыс. дол. в год. А бедность снова поднялась до 16,1%.

Одним из главных следствий войны с бедностью стало то, что, получив пособие, бедняки перестали работать. В 1960 году в США работали две трети глав семей из самых бедных 20% населения. Уже к 1991-му эта цифра уменьшилась вполовину.

Другим следствием войны с бедностью стал распад семей. До войны с бедностью афроамериканцы имели крепкие семьи, и абсолютное большинство черных детей рождалось в семьях. В результате войны с бедностью количество детей, рожденных вне брака, в черных семьях поднялось до 70%, а в белых до 25%.

Чем больше США тратят на пособия «беднякам» – тем больше их становится. Только за последние тринадцать лет количество людей, получающих food stamps, увеличилось с 17 млн до 46.6 млн Сейчас США тратят на различные виды велфера 1 трлн. дол. в год или 45 центов с каждого доллара налогоплательщика. Только на федеральную программу раздачи бесплатных мобильников им. Обамы в прошлом году потратили 1,6 млрд. Недавний аудит обнаружил, что 269 тысяч из владельцев Обамафона имеют два их и более.

При этом для того, чтобы не быть бедняком в США, достаточно сделать одну из трех вещей. Закончить школу, найти работу или выйти замуж.

Иными словами, речь давно не идет о том, что богатые помогают бедным. Речь идет о том, что деньги забирают у тех людей, которые работают, и отдают их тем, которые не работают. И, как заметил Майкл Танне, while poor people are not lazy, they are not stupid either. If you pay people more not to work than they can earn at a job, many won’t work.

В демократическом процветающем обществе бедность стала личным выбором каждого. Ты беден, если ты этого хочешь. Люди не делятся на бедняков и богачей. Люди делятся на тех, кто работает, и тех, кто не работает, причем вторые существуют за счет первых.

Однако политики редко позволяют себе констатацию этого очевидного факта. Ровно наоборот – леволиберальные политики всегда называют количество денег, отнятое у тех, кто работает, и отданное тем, кто паразитирует, «позорно недостаточным» и «совершенно неадекватным».

Те, кто работают, называются «богачами» и «эксплуататорами», а те, кто не работают, называются «несчастными» и «бедняками». Это такая же самоубийственная политика, как убийство скота племенем хоса, и держится она совершенно на том же принципе. Чем больше вы убиваете скот – или чем больше вы обираете налогоплательщика – тем выше статус тех людей, которые «способствуют наступлению рая» или «помогают бедным». И чем большее количество людей лишилось скота или «получают помощь», тем выше их зависимость от тех, кто обрел высокий социальный статус убийством скота или перераспределением денег.

Материнские пособия

Еще более безумной ситуация выглядит в том, что касается материнских пособий. Любая биологическая стратегия выживания основана на том, что наилучшие шансы для выживания есть у потомков той особи, которая может это потомство прокормить. Грубо говоря, если у самки есть ресурс на то, чтобы выкормить трех птенцов, то плохо будет, если она снесет пять яиц. Тот же самый принцип действовал и для человечества на протяжении тысячелетий. Ответственная семья, располагающая ресурсами, умножала свои гены в потомстве. Потомство безответственной семьи и матерей-одиночек, как правило, погибало.

В современном западном обществе ситуация поменялась на противоположную: чем более ты безответственен, тем больше тебе будет предоставлено ресурсов. Если ваша семья работает 24 часа в сутки, то у вас будет один или два ребенка, за воспитание которых вы будете платить сами, и еще половину доходов вы отдадите государству. Если вы – мать-одиночка, алкоголичка или наркоманка, то чем больше вы родите детей, тем больше будет ваш доход.

Итоговый результат чудовищен.

Знакомьтесь: «бедная Карина» из Дании. Несчастная мать-одиночка, которую депутат Социалистической партии Дании Ослем Чекич продемонстрировала в качестве «обездоленной». «Бедная Карина», 36 лет, с двумя детьми, не работала ни часу в жизни в связи с психологическими проблемами, при мысли о работе она испытывала «тревогу», и в результате ее пособие составляло только 2700 дол. США. После уплаты жизненно важных расходов на спутниковое ТВ, сигареты, содержание собаки и билетов на футбол, бедняжке оставалось в месяц не более 1000 дол. на еду!

Вот другой несчастный: британский исламист-фанатик Аджем Чудари, который прославился тем, что призывал молодых мусульман в Британии жить на пособия, называя это «пособием на джихад». Сам обездоленный Чудари получает в год пособий на 25 тыс. фунтов, что на 8 тыс. фунтов больше, чем реальная зарплата солдат, сражающихся в Афганистане.

В США пособия на детей стали основным способом существования для не желающих работать женщин. Только 11,4% черных американок, имеющих мужа, бедны. Для черных незамужних матерей эта цифра составляет 53,9%.

Рассчитав бенефиты для гипотетической семьи из матери и двух детей одного и четырех лет, американский Cato Institute выяснил, что в 33-х штатах и в округе Колумбия это принесет семье больше денег, чем работа из расчета 8 дол. в час. В 12 штатах это принесет больше денег, чем работа из расчета 15 дол. за час. На Гавайях, в Массачусетсе, Коннектикуте, Нью Йорке, Нью-Джерси, Род-Айленде, Вермонте и в Вашинтоне лучше сидеть на пособии, чем работать из расчета 20 дол. в час. Пособие приносит в 2,75 больше, чем минимальная заработная плата. В трех штатах такая безработная будет получать больше, чем начинающий программист.

Это абсолютно самоубийственная стратегия. И помимо долгосрочных катастрофических генетических последствий, она имеет краткосрочные катастрофические социальные.

В первом поколении, если у вас 90% населения работает, девять работающих семей еще могут обеспечить одну бедную Карину и бедного Анджема Чудари. Уже через два поколения одна работающая семья не сможет обеспечить существование двух десятков Карин и Анджемов, передавших свои культурные навыки потомству.

Это – эволюционно нестабильная стратегия. Она ведет к быстрому коллапсу общества, но зато и к быстрому увеличению числа людей, полагающих, что общество им должно, и голосующих за политиков, которые обещают им все больше и больше.

В частности, именно она приводит к тому, что в странах Европы мусульманское население растет опережающими темпами, и к тому, что в США белых детей сейчас рождается меньше, чем испаноязычных и афроамериканцев. И дело здесь не в цвете кожи или религии, а в том, что политики объясняют группе населения, что «перед ней все виноваты» и «все ей должны», и начинают увеличивать группу, «которой должны», всеми возможными способами, превращая наиболее динамичную часть населения – мигрантов – в наиболее деструктивную и зависящую от государства.

Система образования

Еще одной катастрофической стратегией является система всеобщего бесплатного среднего образования в ее нынешнем виде. Когда-то образование служило социальным лифтом. Сейчас система публичных школ фактически превратилась в систему производства инфантильных взрослых, опять-таки считающих, что им все должны.

Результаты системы всеобщего бесплатного образования выглядят катастрофически. В России в интернет периодически попадают видео подростков, издевающихся в школе над своими одноклассниками и даже учителями, и, разумеется, этих детей никто не отчисляет, и им в голову не приходит, что они делают что-то плохое. В Великобритании уровень GCSE понижается, так что те задачи, которые раньше решали школьники, теперь решают уже в университете. В Детройте уже к 1993-му году 47% взрослых были практически неграмотны. В Нью-Йорке 12% школьников в публичных школах – это children with special needs.

Children with special needs – это не глухие и не калеки. Это, грубо говоря, негодяи. Это те, кто грозит пырнуть учителя ножом и в ответ на просьбу написать контрольную отвечает: «Че я, дурак, че ли?». У этих детей воспитывают представление о них самих как о жертвах системы, которым все должны. Этих детей нельзя отчислить из школы. Если эти дети получают плохие оценки – это не считается проблемой ребенка. Это считается проблемой учителя. Он виноват, что не может достучаться до маленького обездоленного сердечка, которое курит крэк и трахается в туалете.

Если вы посмотрите на любую современную книгу, которая рассказывает об отношении к детям в прошлом, вы почти наверняка обнаружите там примечательную фразу: «В средневековой Европе не было понятия детства. К детям относились как к маленьким взрослым».

Но ведь это правильно! Ничего так не хотят дети, как чтобы к ним относились как к маленьким взрослым, и ничего не способствует так воспитанию характера, как отношение к ребенку как к маленькому взрослому.

Взрослый – это человек, принимающий решения. Если вы прочтёте все хорошие книги для детей – это книги о детях, принимающих решения. Как маленькие взрослые. «Гарри Поттер» - это книга о мальчике, принимающем решения. The Game of Thrones Джорджа Мартина – это книга, в которой решения принимают семилетний Бран Старк и восьмилетняя Арья Старк. Все плохие книги о детях – это книги о несчастных детках, которым все должны. (Вообще социалистическая картина мира удивительно противоречит тем ценностям, которые нам внушают мифы и книги.)

Если школьники Детройта после десяти лет обучения в школе не умеют читать, вопрос: чему же они там учились? Ответ очень прост: они научились, что им все должны. Каждый из них научился тому, что он «ребенок», что у него «особые потребности» и что бы он ни сделал, виноват кто-то другой, кто вовремя ему не помог.

Когда в 16-17 лет такой ребенок покидает порог школы, ему уже бесполезно объяснять, что должен он. Если ребенок в 12 лет не научился нести ответственность и осознавать последствия, то он не научится этому и к 30-ти. Всеобщее бесплатное образование – это идеальный инструмент формирования инфантильного взрослого, который искренне считает, что государство должно его содержать, лечить, построить ему дом, обеспечить ему операцию по перемене пола, но не смеет, например, читать его личную переписку в целях защиты от терроризма.

Пенсии

Четвертым самоубийственным социальным фактором является система пенсий в том виде, в котором она существует в России и большинстве западных стран, т.н. система pay as you go, при которой пенсии нынешнему поколению пенсионеров выплачиваются из тех денег, которые зарабатывает ныне работающее поколение.

Я знаю, что в этом месте возмущенный читатель воскликнет: как, она еще и против пенсий! Она хочет, чтобы 90-летние старики стояли у станка! Но я прошу минуточку внимания.

Во-первых, надо твердо отдавать себе отчет в том, что именно система пенсий является ключевым фактором в падении рождаемости. Рождаемость высока в тех странах, где пенсий нет, и низка там, где они есть, даже если они копеечные (исключение – Китай, понятно почему).

Среднестатистический сапиенс рожает, потому что видит в детях защиту от старости. Как только защитой от старости становится пенсия, рождаемость падает. В течение тысячелетий более развитая цивилизация означала более высокое количество населения. На территории США сейчас проживает 300 млн человек, а индейцев на той же территории проживало 2 млн. Результат столкновения европейских поселенцев с автохтонным населением был предрешен демографией. Сейчас ситуация – ровно наоборот. В развивающихся странах рожают и по 6, и по 8 детей, а во многих развитых странах на семью приходится в среднем меньше двух.

Во-вторых, социалисты в свое время объясняли нам, что труд – это и есть главная доблесть человека. Однако идея пенсии состоит в том, что труд – это страшная тяжелая вещь, от которой пожилого человека надо непременно освободить.

Я категорически не согласна с этой идеей. Есть масса профессий, которым возраст не помеха. Никто не слышал, чтобы Уоррен Баффет уходил на пенсию. Есть масса профессий, для которых возраст имеет свои плюсы. Старый учитель лучше молодого, старый врач (если это не хирург, у которого начинают дрожать руки) зачастую имеет гигантский опыт, который не превзойдешь никакими новыми технологиями.

Уход на пенсию человека сколько-нибудь творческой профессии зачастую оборачивается для него человеческой катастрофой. Если учитель любит детей, пусть учит, пока может. Если не любит – его не надо подпускать к ним ни в старости, ни в молодости.

Здравый смысл подсказывает, что в благополучном обществе систему пенсий лучше всего свести к системе сбережений. К системе, при которой человек в течение всей своей жизни сам зарабатывает себе деньги, которые перечисляются на его индивидуальный пенсионный счет. При это он может (как в Сингапуре) брать под этот счет кредит на жилье. Идеально было бы, если бы он имел право сам определять сроки своего выхода на пенсию и право завещать этот свой счет, как любое другое имущество.

Однако в большинстве случаев пенсионная система действует по-другому. Одним махом она превращает деятельного члена общества в инфантильного иждивенца. К инфантильным взрослым, продуцируемым системой всеобщего образования, она добавляет инфантильных стариков, которые зависят не от себя и не от семьи, а от государства. Если учесть, что только пенсионеры составляют в развитой стране до 45% населения, и если добавить к ним безработных, люмпенов, матерей-одиночек с пособиями, мигрантов и беженцев, рассуждающих о том, что пособие – это «пособие на джихад», плюс бюрократов, врачей и учителей, которые заведомо работают на государство, у вас получается инфантильное, паразитическое и сенильное большинство, которое заинтересовано в расширении государства.

Очень часто можно услышать, что преимущество демократии в том, что в случае неудачи одного правительства к власти приходит другое. К сожалению, это неправда. «Другим» может быть имя политика или название партии. Но поменять вектор развития выборы не могут. Петр Первый, придя к власти, мог вздернуть Россию на дыбы и совершенно поменять ее вектор развития. Если 60-70% ваших граждан, так или иначе, зависят от государства, они никогда не проголосуют за систему, при которой роль государства станет падать. Европейский финансовый кризис обязан своим происхождением именно этому. Каждый политик обещал избирателю больше, чем тот зарабатывал. Большинство политиков прекрасно понимало, что надо делать, но понимало, что если они будут делать то, что надо, их не изберут.

На примере города Детройта мы прекрасно видим, что инфантильный и зависящий от государства избиратель не в состоянии оценить опасность курса, которым он следует. Индивидуальный человек способен бросить наркотики. Но если вы введете голосование в лечебнице для наркоманов, то в итоге всегда будут побеждать те, кто пообещает раздавать наркотики бесплатно, а саму наркоманию объявит не грехом, а болезнью, жертвы которой нуждаются в сострадании, лечении и заботе.

Экономика

В 2013 году ожидаемый ВВП США составит около 16 трлн. дол, а общий ВВП стран Евросоюза – около 20 трлн. дол. При этом общий размер золотовалютных резервов и суверенных фондов, а также их дочерних инвестиционных компаний, контролируемых в основном странами третьего мира, составляет 20 трлн. дол. Иначе говоря, размер средств, имеющихся в распоряжении Китая, Сингапура, Южной Кореи и арабских шейхов, превышает весь ВВП США.

Весь XIX век страны третьего мира были должниками Европы. Европа де-факто вводила внешнее управление в Египте и в Турции. Сейчас ситуация ровно наоборот: Запад является должником Китая, Сингапура, Южкой Кореи и арабских нефтяных держав.

Государственный долг – явление, известное в течение последних семи веков. Однако все эти семь столетий главной, а обычно и единственной причиной государственного долга служила война. Из-за чего вырос госдолг США и Европы? Какая-такая война за это отвечает? Ответ: социальные расходы.

Если госдолг, связанный с войной, можно выплатить во время мира, то госдолг, складывающийся из социальных расходов, в принципе безнадежен. Если демократическая страна занимает деньги, чтобы выплатить пенсии, то, учитывая прогрессирующее старение населения и аппетиты избирателей, механизма, при котором в будущем пенсии станут меньше и появятся деньги на выплату долга, просто нет. Еще раз повторю: государственный строй, который загнал Запад в такие долги, не является хорошим государственным строем.

Внешняя политика

Когда читаешь любую историю Второй мировой войны, ту ее часть, которая посвящена битве за Африку, испытываешь странное чувство. «Сразу после взятия Бардии 7-ая бронетанковая дивизия выдвинулась к Тобруку», «англичане быстро продвигались в Киренаику», «Роммель прилетел в Триполи».

Речь идет о тех самых географических пунктах – Сомали, Ливия, Египет, Судан – которые сейчас являются крупными геополитическими игроками. В них происходят революции, в них штурмуют американские посольства, в них берут власть салафиты.

Но когда ты читаешь об операциях английских, немецких и итальянских войск в Северной Африке и на Ближнем Востоке во Второй мировой, то всех этих замечательных людей просто нет. Ни с одной, ни с другой стороны. Есть просто дивизии Роммеля и О’Коннора.

Это хороший пример того, что нет на самом деле никакой проблемы «исламского фундаментализма», «ислам – молодая религия» и пр. Есть проблема самоубийственной слабости Запада. У Роммеля и О’Коннора не было проблем с исламским фундаментализмом. У Наполеона в Египте не было проблем с исламским фундаментализмом.

И не то чтобы фундаментализма не было вообще. Он был, и пророк Махди в Судане в 1885-м году вырезал войска генерала Гордона (китайца Гордона). Через 14 лет войска Махди были выкошены пулеметами в битве при Омдурмане, и этим все закончилось, потому что, как писал поэт, «we have got/ The Maxim Gun, and they have not».

В своей прекрасной книге The World is Flat Томас Фридман пишет о глобализации мира. О том, что сейчас можно приехать в Боливию, Китай и Огненную Землю и встретить в магазинах те же продукты, а в руках людей – те же айфоны.

К сожалению, это не только так и не совсем так. Цивилизованный мир сокращается, как шагреневая кожа. Еще недавно ЮАР была процветающей страной первого мира. Теперь это страна не третьего даже, а четвертого мира, и в Йоханнесбурге можно снимать фильм-катастрофу о гибели цивилизации.

Тридцать лет назад Ливан был ближневосточной Швейцарией. Теперь это страна шейха Насраллы, дающего на Russia Today интервью знатному борцу против американского тоталитаризма Джулиану Ассанжу.

Тридцать лет назад Багдад или Каир были западными городами. Сейчас в Багдаде женщину, которая оденется так, как ее мать одевалась тридцать лет назад, просто убьют.

В современном мире больше нет СССР, финансирующего Третий Интернационал. Любая страна может стать рыночной экономикой. Но абсолютное большинство стран третьего мира предпочитают этого не делать, и за это они не несут никакого серьезного ущерба.

Наоборот. Часть этих стран манипулирует странами свободного мира: как Саудовская Аравия – Америкой или Россия – Европой. Других просто не замечают из деликатной политкорректности, как не замечают, например, сопровождающихся многочасовыми пытками систематических убийств белых фермеров в ЮАР. И даже те страны, которые, как Судан или Венесуэла, превратились в страны-изгои, не терпят от этого дополнительных неудобств.

Идеология

Все это было бы невозможно без соответствующей идеологии, и более того – соответствующая идеология является первичной, а безумная образовательная, пенсионная, трудовая и миграционная политика – вторичны.

В принципе эту идеологию можно сформулировать так. Победители, согласно этой идеологии, всегда являются виноватыми, а проигравшие всегда являются пострадавшими.

Это как если бы на спортивных соревнованиях победителю отрезали ноги и раздавали по кусочку мяса всем, кто не бегал. И объясняли: это победитель виноват в том, что они не умеют бегать.

Победитель всегда виноват. Это основополагающий принцип современной западной леволиберальной идеологии.

Западная цивилизация виновата в том, что она завоевала Африку или Ближний Восток. Вопрос о том, почему она их завоевала, не ставится. Вопрос о том, хороши ли были людоедские обычаи маори или самосожжение вдов в Индии, не ставится. Запад победил и запретил эти замечательные местные обычаи, и поэтому он плох.

Богатые виноваты тем, что у них есть деньги. Ученые – в том, что меняют природу и все время выдумывают какие-то ГМО или вредную электронику.

Если в начале XX века вам рассказывали, что капиталисты плохие, потому что они эксплуатируют рабочих, то теперь вы узнаете, что капиталисты плохие, потому что они загрязняют окружающую среду и способствуют глобальному потеплению.

Это очень важная часть любого деструктивного мема – объявление грехом того, что является неотъемлемой биологической характеристикой homo sapiens. Христианство объявляло грехом секс, коммунизм – частную собственность, экологические алармисты – прогресс и технлогии, то есть собственно сам разум.

А Россия?

Из всего вышесказанного и вытекает главная – стратегическая – проблема для России и других стран третьего мира, не являющихся в настоящий момент частью цивилизации. Я еще раз напоминаю, что употребляю слово «цивилизация» в значении «западная цивилизация».

Перед нами нет идеала цивилизации, который отвечает здравому смыслу, и российским властям ничего не угрожает, если они этой цивилизацией пренебрегут.

У реформаторов отсталых стран времен расцвета Европы очень простой ориентир: «делай, как в Европе». Петр I брил бороды. Ататюрк отменил арабский алфавит. Революция Мейдзи сделала церемониальной одеждой при дворе японских императоров фрак. Брей бороды, внедряй науку, охраняй частную собственность.

Современному реформатору, который мечтает вытащить свою страну из болота невежества, отсталости и иждивенчества, современный Запад не может предложить ничего подобного. Отечественные обычаи? Это драгоценные местные обычаи, которые надо сохранять во что бы то ни стало, вплоть до ношения параджи и обрезания девочкам клитора. Британцы, которые запрещали самосожжение вдов и людоедство? Это проклятые колонизаторы, разрушившие самобытные культуры.

Частная собственность? Это эксплуатация человека человеком и Wall Street Greed. Наука? Эти ученые – кровавые пособники мирового заговора загрязнителей природы, которые хотят устроить нам глобальное потепление и отравить нас ГМО.

В результате возникает тотальный идеологический вакуум. Маргинальная демшиза, воображающая себя вершителями человеческих судеб (и на Западе, таковыми, действительно являющаяся), всерьез рассуждает о западной демократии, толерантности и социальной защищенности, и обрушивается с уничтожительной критикой на любого, кто посмеет, как, например, Михаил Ходорковский, осторожно напомнить: «Мы завоевали Кавказ». Российская деловая элита, по счастью, неполиткорректна, и, покупая в Европе виллы и обучая там детей, без всяких иллюзий и с ужасом наблюдает за ее закатом.

На этом фоне путинские идеологи мощным свиным клином движутся в наступление, рассуждая о посконном превосходстве невежества, взяточничества и низкопоклонства над наукой, рынком, и свободой, и пугают нас европейскими геями, хотя, по моему личному мнению, толерантность к гомосексуализму – это единственное бесспорно положительное идеологическое достижение современного Запада.

Ужас заключается в том, что у современного реформатора в стране третьего мира нет мандата на рынок и свободу. Если он попытается проводить свои реформы, оставаясь в рамках всеобщего избирательного права, то, как Михаил Саакашвили, он будет сметен негодующим люмпеном. Если он станет авторитарным правителем, как Пиночет или Ли Куан Ю, то на его голову каждый день будут сыпать навоз.

Более того – в современном мире у правителя нет никаких рациональных мотивов улучшать свою страну. Еще два века назад страны, которые управлялись так, как Россия сегодня, просто не выживали. Их разрывали на куски более удачливые соседи.

Западники и славянофилы любили рассуждать в XIX в, какой бы была Российская империя без реформ Петра. Ответ заключается в том, что для начала ее бы не было. Было бы (условно говоря) Московское царство, которое в районе Смоленска граничило бы с Польшей, а в районе Урала – с колонизованной Японией Сибирью. Еще раз: без войск и государства европейского образца России бы просто не существовало. Обзаведение европейскими войсками, наукой и ремеслами было в XIX в. для страны, граничащей с Европой, вопросом выживания.

Сейчас это больше не вопрос выживания. Правитель может устроить в своей стране, что угодно – тотальную коррупцию, люмпенизацию и дебилизацию населения, и ему ничего не угрожает. Более того, коррупция, люмпенизация и дебилизация населения помогают упрочить базис власти в такой стране. Чем больше деловая элита крадет из бюджета, тем больше она заинтересована в сохранении существующей власти. Чем бедней люмпен, зависимый от государства, тем выше степень обожания им альфа-самца.

Любой демократический реформатор в современном мире сталкивается со следующей фундаментальной проблемой. Если он действительно пытается установить в стране прозрачные правила ведения бизнеса и побудить граждан работать, то он не обрастает никакой группой поддержки, и его выносит негодующий люмпен, как Михаила Саакашвили. Если он дает своим друзьям подарки, а народу – подачки, то у него появляется группа поддержки, но рынок в стране исчезает.

Еще в 1990-е нам казалось, что, с одной стороны – рынок и демократия, а с другой – плановая экономика и тоталитаризм. Увы, теперь ясно, что рынок и демократия в стратегической перспективе несовместимы. «Всякая демократия кончается социализмом», как и предупреждал Джон Стюарт Милль. Дорога к экономическому краху цивилизации лежит не только через ГУЛАГ, но и через велфер.

И это, пожалуй, и является ключевым деструктивным мемом наших дней: всеобщее избирательное право, основанное на утверждении о том, что люди не только рождаются равными, но и являются равными.

Всегда в истории человечества не работало меньшинство, и это меньшинство, являвшееся господствующим сословием, создавало различные идеологии, обосновывавшие его право не работать. Сейчас, благодаря техническому прогрессу, впервые в истории человечества создано общество, в котором может не работать большинство. При этом это большинство голосует. За что оно голосует? В конечном итоге, за то, как делить чужие деньги. А чужие деньги рано или поздно кончаются. Как и скот племени хоса.

Источник


Infos zum Autor
[-]

Author: Юлия Латынина

Added:   venjamin.tolstonog


Datum: 11.01.2014. Aufrufe: 586

Kommentare
[-]
 Дмитрий Воробьевский | 14.01.2014, 23:34 #
   Здравствуйте!
  В основном (хотя и далеко не во всём), я согласен с содержанием данного материала, призывающего, насколько я понял, резко уменьшить вмешательство государственных структур в экономику и вообще в жизнь народа. А среди того, с чем я не согласен, упомяну в качестве примера следующий короткий отрывок:

"...Маргинальная демшиза, воображающая себя вершителями человеческих судеб (и на Западе, таковыми, действительно являющаяся), всерьез рассуждает о западной демократии, толерантности и социальной защищенности, и обрушивается с уничтожительной критикой на любого, кто посмеет, как, например, Михаил Ходорковский, осторожно напомнить: «Мы завоевали Кавказ»..." 

(Кстати, о том, как "мы завоевали Кавказ", желающие могут прочитать, например, в материалах -- предназначенных, как говорится, не для слабонервных, -- которые расположены здесь: http://www.liveinternet.ru/users/5246401/post282793507/ ...)

  В конце этого комментария прилагаю несколько своих небольших публикаций из "Крамолы" и ряда других изданий на ту же тему -- т.е. об очевидной желательности уменьшения (вплоть до полного устранения во многих случаях) вмешательства госструктур в экономику и в другие, так сказать, сферы жизни.
  Всем читателям -- всего самого хорошего!

  Дм.Воробьевский, редактор самиздатской газеты "Крамола", г.Воронеж.

(Кстати, сайт "Крамолы" -- http://krrramola.narod.ru/ , -- читатели которого исчислялись многими десятками тысяч, в конце июля был без объяснения причин заблокирован администраторами хостинга "Укоз.ру" -- очевидно, под давлением российских властей. Однако, материалы очередного -- 19-го -- номера "Крамолы" и ряда её предыдущих номеров доступны в Интернете; 19-й номер можно посмотреть здесь -- http://www.liveinternet.ru/users/5246401/post288444195/ , а три предыдущих номера -- здесь -- http://www.newizv.ru/forum/?SectionID=1&ThreadID=31643 , http://www.newizv.ru/forum/?SectionID=1&ThreadID=37045 , http://www.newizv.ru/forum/?SectionID=1&ThreadID=40518 ...)
____________________________________________________



20-ЫЙ ВЕК. ИТОГИ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Итоги, прямо скажем, очень печальные. Существующие вроде бы для безопасности и нормальной жизни людей, для защиты их от преступников государственные структуры сеют вокруг себя, как правило, разруху и смерть, многократно превышающие своими масштабами все последствия «обычной» (т.е. негосударственной) преступности. По приблизительным общемировым статистическим данным, жертвами «обычных» убийц становятся от 200 до 300 человек на миллион жителей в год. (Эти цифры, выведенные из разных источников, скорее слегка завышены, чем занижены.) Несложные арифметические подсчёты показывают, что такие убийцы с начала 20-го века (среднее население Земли в этом веке — около 3,5 миллиарда) отправили на тот свет во всём мире примерно от 70 до 100 миллионов человек. Примерно столько же людей за это же время было уничтожено государственными структурами лишь на территории бывшего СССР. А если к этому количеству прибавить истреблённых в 20-ом веке жертв бесчисленных актов государственного террора и геноцида (в том числе и организованных государствами войн) во всём остальном мире, то получится, как минимум, около полумиллиарда человек (жертвы двух мировых и множества более мелких войн, жертвы террора и геноцида от Китая, Камбоджи и Бангладеш до Турции, Германии, Руанды, Кубы и т.д.).

К этому количеству нужно прибавить ещё огромнейшее число тех, кто умер от голода и болезней вследствие нищеты, которая, в свою очередь, явилась следствием грабительских государственных налогов, пошлин, конфискаций, девальваций и всевозможных запретительных мер в экономике. Это число очень трудно подсчитать, но очевидно, что оно вполне сопоставимо с вышеназванным количеством явных жертв государственных структур. Таким образом, получается, что в 20-ом веке государствами было истреблено, как минимум, раз в 10 больше людей, чем всеми, так сказать, негосударственными уголовниками.

Причём, в этом кровавом занятии замешаны даже вроде бы самые цивилизованные государства. Например, в США в годы второй мировой войны всех японцев помещали в концлагеря исключительно за их национальность, при этом, конечно, было много жертв. Сегодня к большому количеству жертв приводит, например, воинская повинность — в тех «цивилизованных» государствах, где она сохраняется. Кроме того, тысячи людей ежегодно гибнут на границах Запада лишь за то, что пытаются «нелегально» туда иммигрировать (т. е. осуществлять своё естественное право на передвижение по созданной Богом или Природой — но не государствами — Земле), скрываясь, как правило, от ещё более зверских государственных режимов. Например, на границе США с Мексикой, по официальным данным, ежегодно убивают более 300 человек. Подобные разнообразные примеры государственной «цивилизованности» можно приводить очень долго, но большинство государств обычно даже не именуют цивилизованными ввиду их явной террористической сущности.

Причём, речь здесь идёт лишь о наиболее, так сказать, цивилизованном 20-ом веке. А можно углубиться и в прошлые века с их инквизицией, работорговлей, крепостничеством, царями-палачами (даже в самом буквальном смысле, как, например, Пётр 1-ый), истреблением многих народов (американских индейцев, кавказских горцев и др.), бесчисленными войнами, пыточными казематами и прочими «прелестями» государственности. Так что, кровавый 20-ый век в этом смысле вовсе не является исключением.

Ну и какие же из всего этого выводы? — может спросить читатель. Уж не к разгулу ли анархии призывает это письмо? На это можно ответить следующее. Если государства истребляют в десять раз больше людей, чем все остальные уголовники мира (а, например, по грабежам, именуемым всевозможными налогами, это соотношение ещё больше), то откуда возьмётся эта жуткая «анархия», которой повсюду пугают государственные чиновники? Если под «анархией», подобно многим, подразумевать бандитизм (что, кстати, совершенно нелепо, так как бандиты проявляют свою власть, а анархия — отсутствие власти), то из всего вышеизложенного ясно, что именно государственные структуры являются основным средоточием всевозможных бандитов (т. е. убийц, грабителей и т. п.), причём бандиты эти хорошо организованы, вследствие чего наиболее опасны. Но, как известно, чтобы прилично жить, с бандитизмом необходимо бороться. Вот и все выводы.

Дм. Воробьевский.
(Перепечатка в «Крамоле» за апрель 1999 г. из воронежской газеты «Берег» за 18.12.1998 г. — из раздела читательских писем. Данная статья опубликована также в московской газете «Свободное Слово».)
---------------------------------------------




КОЕ-ЧТО О ДЕМОКРАТИИ

Эта статья — вовсе не против демократии, хотя вроде бы и не за неё. По-моему, нет большого смысла однозначно выступать «за» или «против», т.к. содержание слова «демократия» чётко не определено, и многие подразумевают под этим словом весьма различные понятия. Разумеется, общеизвестно, что в переводе с греческого «демократия» означает «власть народа». Но даже если где-то народ реально обладает властью и может решать какие-то вопросы через большинство на референдумах или через выбранных большинством представителей, то и в этом случае для многих вовсе не очевидно, есть ли там, так сказать, подлинная демократия, подлинная власть народа.

Дело в том, что очень многое зависит от степени этой власти. Если представить себе абсолютную власть народа над своими, так сказать, членами, то получится, мягко говоря, нечто чудовищное. При такой абсолютной власти люди едва ли смогут самостоятельно выбрать себе, например, профессию, хобби или даже, так сказать, спутника жизни. Представьте себе, что всё это для Вас или Ваших детей выбирает некая народная комиссия… Сомневаюсь, что такой «порядок» Вы сочли бы настоящей демократией. (Тем более — если Вы считаете себя демократом.) По-моему, очевидно, что никакие народные представители не вправе властвовать сверх тех полномочий, которые народ добровольно им передал. С этим утверждением, кстати, обычно никто и не спорит. Но народ, как известно, состоит из отдельных людей. Именно их властные полномочия вроде бы передаются всяческим народным представителям, но при этом, по-моему, повсеместно происходит нечто весьма похожее на банальное шулерское мошенничество, на очередной, как говорится, «лохотрон». Дело в том, что никто не может передать кому-то что-то такое, чего нет у самого дающего.

Имеет ли, например, какой-нибудь Ваш сосед или знакомый (не говоря уж о совсем посторонних), у которого Вы ничего не занимали, полномочия (или, проще говоря, права) на то, чтобы принудительно изымать у Вас половину (или хотя бы осьмушку) Ваших честно полученных доходов, чтобы отнимать у Вас на большой дороге «лишнюю», не вписывающуюся в какие-нибудь очередные таможенные правила, бутылку водки, или — тем более — чтобы гнать Вас либо кого-то из Ваших близких в армейскую казарму? Конечно, этот вопрос — совершенно риторический, т.к. ответ на него очевиден: не имеет. Но государственные структуры (даже во вроде бы общепризнанно демократических странах) почему-то считают себя вправе творить все вышеприведённые (и очень многие подобные) насильственные или просто бандитские действия, ссылаясь при этом на якобы полученные от народа властные полномочия — те самые, которые народ (т.е. просто люди) никак не мог передать этим структурам, поскольку сам такими полномочиями не обладает.

Здесь может возникнуть закономерный вопрос: так в чём же вообще может заключаться демократия, если отбросить вышеописанный мошеннический «лохотрон», маскирующий чиновничью узурпацию власти? По-моему, демократия должна проявляться, главным образом, в организации противодействия разнообразному насилию, противодействия явной уголовной преступности, т.к. полномочия (т.е. права) на такое противодействие, очевидно, есть у каждого, а сложение этих полномочий (например, при выборе судей, при установке порядка обжалования приговоров, или — непосредственно — в суде присяжных) необходимо для максимально объективного осуществления правосудия.

Впрочем, демократия, на мой взгляд, применима не только в сфере, связанной с правосудием, но другие сферы её допустимого применения, очевидно, значительно менее важны. Можно, например, определять с помощью демократических процедур официальные названия новых городов или улиц, присваивать кому-либо какие-нибудь почётные звания, распределять безадресно полученную благотворительную помощь и т.п. Но очевидно, что никакие явно уголовные, изначально (а не ответно) насильственные действия никакими вроде бы демократическими процедурами (как, кстати, и никакими монархическими идеями) оправдать нельзя.

Дм.Воробьевский (апрель 2001 г.).

----------------------------------------------------



ПРОТИВОСТОИТ ЛИ ГОСУДАРСТВО УГОЛОВНОМУ МИРУ?

Для тех, кому лень читать эту короткую статью, могу сразу ответить на поставленный в заголовке вопрос: да, противостоит – примерно так же, как «авторитеты» и «воры в законе» противостоят неуправляемой мелкой шпане. То есть, оно противостоит не всему уголовному миру, а лишь его сравнительно небольшой части, недостаточно подконтрольной государству. А основной части уголовного мира государство (в его нынешней традиционной форме) противостоять не может даже при всём желании, так как именно оно является этой частью.

Я имею в виду вовсе не только коррупцию, казнокрадство и тому подобное. Всё это – лишь некоторые из неизбежных результатов традиционной государственности, которая, на мой взгляд, в самой своей сути основана на типично уголовном «принципе» – на идее допустимости и правомерности изначального насилия (то есть насилия, не являющегося ответным, направленным исключительно против того, кто сам его применил или применяет). Государственное насилие принято считать «законным», если оно в той или иной форме «санкционировано» какими-то крупными влиятельными силами (монархическим кланом, бюрократической олигархией или – в лучшем случае – большинством избирателей). На практике «узаконенное» государственное насилие часто является изначальным (а не ответным) и выражается во всевозможных грабежах, именуемых налогами или таможенными пошлинами, в прямом порабощении, называемом, например, воинской повинностью, в нагромождении бесконечных рядов колючей проволоки, именуемых границами, в убийствах людей за попытки их пересечения, в установлении огромного количества абсолютно неправовых (исходя из естественных прав человека) запретов, за нарушение которых следует всякого рода террор, а также во многом другом.

Для наглядности того, сколь «серьёзны» различия между беспределом обычных уголовников и некоторыми «законными» действиями государства (даже – демократического), можно представить следующую картину. Допустим, на некоем далёком острове живут 15 человек, семеро из которых решили кого-то ограбить. Даже если при этом грабеже они пообещают истратить награбленное на некие «социальные нужды», «укрепление обороноспособности» или, например, строительство храма, их с полным основанием можно причислить к обычным уголовникам. Однако, если их не семь, а восемь человек (то есть большинство), то, исходя из уголовных (но – общепризнанных) «принципов» государственности, их действия якобы являются уже не грабежом, а законным «налогообложением»...

Таким образом, основываясь на изначальном насилии, государство тем самым отвергает само понятие «право», фактически подменяя его понятием «сила». Разумеется, при этом на словах существует нечто, именуемое «правом», но с настоящим, естественным правом (упрощённо говоря – справедливостью) это нечто часто имеет даже меньше общего, чем, например, лагерный «воровской закон». Думаю, что если бы статистика преступлений включала в себя и точно такие же действия, совершаемые (в том числе – вполне «законно») государственными структурами, то почти по всем видам преступности показатели выросли бы в десятки или в сотни раз.

Так где же выход из всего этого царства государственного беспредела? По-моему, очевидно, что выход надо искать в максимальном переходе к добровольно-договорным отношениям, в реальном противодействии любому изначальному насилию (в первую очередь – государственному). Надо как-то утвердить в обществе простую мысль о том, что такое насилие (нередко доходящее до самых крайних форм террора и геноцида) по своей сути – абсолютно и безусловно преступно. Кроме того, оно крайне разрушительно для экономики. Впрочем, я, конечно, не уверен, что подобные «проповеди» имеют какой-то реальный смысл.

Д. Воробьевский (1997 г.)

-----------------------------------------------



БЕЗУМНЫЕ ПОИСКИ СПРАВЕДЛИВОГО НАЛОГА

(В нескольких газетах эта статья перепечатана под другим заголовком: «НЕ ПЛАТИШЬ?.. НЕ ПЛАТИ !!!».)

1. Что такое налог?
Налогом, как известно, называется часть зарплаты (или прибыли, или дохода), принудительно изымаемая одними людьми у других. Чтобы случайно не перепутать сбор налога с рэкетом, надо иметь в виду, что между этими весьма схожими процессами имеются две большие разницы. Во-первых, группа людей, причастных к сбору налогов, гораздо более многочисленна, организована и вооружена, чем любая банда рэкетиров, а во-вторых, представители этой группы периодически заявляют о том, что средства, отнимаемые в виде налогов, тратятся не на чьё-то халявное обогащение, а на самые благородные дела, которые, мол, столь благородны, что деньги на них можно добыть у народа лишь при помощи мощной вооружённой физической силы.

2. Совместим ли налог с рынком?
Вероятно, многим этот вопрос покажется, мягко говоря, странным. Но, по-моему, странно другое, например — то, что великое множество экономистов (или людей, считающих себя таковыми) убеждены в том, будто налог — составная и даже неотъемлемая часть рынка, то есть рыночной экономики. По-моему, совсем не обязательно быть экономистом, чтобы понимать, что основное отличие рынка от административно-командной системы состоит в том, что рынок подразумевает безусловное право людей самим решать, какие экономические сделки совершать, а от каких воздержаться. Но от выплаты налога, отбираемого государством вроде бы в качестве платы за некие услуги (например, за охрану от преступников или за медицинское страхование), просто так воздержаться нельзя, даже если эти «услуги» явно не соответствуют величине налога. Таким образом, рынок и налог хотя и проявляются рядом друг с другом, но их сущности — взаимно противоположны. Там, где в данный момент изымают налог (или, если угодно, грабят), никаким рынком, разумеется, и не пахнет.

3. Совместим ли налог с правом и с нравственностью?
Насчёт права надо сперва решить, что следует подразумевать под этим словом. Если называть «правом» принятый кем-то по каким-то процедурам абсолютно любой текст, предписывающий или запрещающий людям что-либо делать, то тогда с таким «правом», в принципе, может быть совместимо вообще всё, что угодно. А если под словом «право» подразумевать его изначальный естественный смысл, выражаемый юридическим термином «естественное право» и существующий независимо от написания тех или иных законов (в общих чертах этот смысл заключается в самоценности человеческой свободы и в неприятии любого насилия, кроме ответного), то в рамках такого права нет существенной разницы, отнимают ли у кого-то заработанные им деньги десять рэкетиров или миллион человек, называющих себя государством.
А что касается нравственности, то смысл этого понятия может в ещё большей степени зависеть от личного вкуса каждого. Кто-то считает безнравственным любой грабёж, а кому-то, например, кажется высоконравственным отнимать у людей деньги, чтобы строить на них очередной исполинский храм или содержать особо «изысканные» (но не особо посещаемые) театры и музеи. А если после налоговых изъятий на все эти богоугодные дела у кого-то не останется денег, например, на жизненно необходимое зарубежное лечение своего ребёнка (таких случаев — тысячи и тысячи), то ему, вероятно, поборниками такой «высоконравственности» будет предложено сходить в построенный на его деньги храм, поставить там свечку, а затем развеяться «культурной программой» с посещением субсидируемых его деньгами театров и музеев...

4. Разновидности налога.
По приблизительным подсчётам, число таких разновидностей в России давно исчисляется сотнями. Уже мало кого удивляет и то, что суммарная величина всех налогов нередко превышает 100%. Правда, такое уже было — в разгар сталинщины, когда с колхозника, имевшего, например, корову, требовали столько молока или масла, что надо было отдать всё, затем прикупить ещё на рынке и тоже отдать. Нынче, конечно, не те времена: лагерей поменьше, да и к строительству коммунизма власти вроде бы никого не призывают. Однако, единственная форма коммунизма, которую можно представить в реальности, заключается именно в 100-процентном налоге, то есть в полном принудительном «обобществлении» всего заработанного.Среди нынешних разновидностей налога есть и такие, которые носят откровенно уголовный характер даже с точки зрения официального законодательства. К таким разновидностям относятся, например, немыслимо астрономические денежные «сборы» за возможность проживания в том или ином городе — то есть за «прописку», отменённую, как известно, ещё в 1993 году. Но есть и такие разновидности налога, которые, по-моему, можно считать либо спорными, либо даже отчасти оправданными, так как налогами их можно назвать лишь условно, а по сути они близки к тому, чтобы именоваться компенсацией конкретного причинённого ущерба.
К таким налогам относятся, например, те, которые платят лесозаготовительные или горнодобывающие предприятия, наносящие серьёзный ущерб природе и местному населению. Сюда же можно отнести и налоги, выплачиваемые государственными предприятиями (даже если они переименованы в «АО» или в «ТОО») на содержание своих пенсионеров, создавших их в своё время под принуждением государства — как косвенным, так и прямым. Правда, возникает вопрос о том, через какие структуры выплачивать эти налоги, чтобы они не «оседали» в них, а доходили по назначению.

5. Альтернатива налогу.
Такой альтернативой, по-моему, может служить только рынок (в самом широком смысле слова), дополненный благотворительностью. Даже такая структура, как милиция (или полиция) вполне могла бы финансироваться добровольными отчислениями людей, если она реально предоставляет им стоящую этих отчислений услугу — охрану от уголовников (конечно, нашлись бы люди, отказавшиеся платить и обращаться в случае чего за милицейской помощью, но это — их личное дело). Медицинское и пенсионное страхование, строительство дорог и тому подобное — всё это тоже вполне может финансироваться по чисто рыночным механизмам, что подтверждается опытом многих западных стран. Но есть, конечно, и такие вещи, которые вряд ли могли бы финансироваться на основе рынка или благотворительности. К этим вещам относятся и многочисленные «проекты века» вроде поворота вспять северных рек, и огромный бюрократический аппарат, приносящий людям неизмеримо больше вреда, чем пользы, и бессмысленные чудовищные войны, переходящие в геноцид, и планирующееся строительство «инженерных сооружений» (так на «новоязе» называют ряды колючей проволоки) вдоль границ со странами бывшего СССР, и многие другие порождения дьявольско-чиновничьей мысли.

В завершение этой статьи хочу заранее ответить на обвинение меня в анархизме. Такое обвинение — отчасти верно, но «полноценным» анархистом я едва ли могу считаться, так как признаю необходимость структур (например, суда и полиции), предназначенных для противодействия уголовной преступности (то есть насильственным действиям и присвоению чужого имущества). Называть ли эти структуры государственными или какими-то ещё — по-моему, не очень важно. Главное — чтобы они были подконтрольны обществу и, разумеется, чтобы они не занимались теми делами, с которыми должны бороться. К таким делам относится и грабёж, государственной разновидности которого и посвящена эта статья.

Дмитрий Воробьевский (начало 1997 г.).
----------------------------------------------



СВОЛОЧИЗМ — ОСНОВА ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Увы, это название — вовсе не юмор и не метафора, а всего лишь констатация очевидного факта. Ещё древнейший из известных нам идеологов государственности — грек Платон — откровенно писал, что, мол, во имя интересов государства следует пренебрегать абсолютно всеми морально-правовыми нормами, следует «при необходимости» активно использовать и ложь, и предательство, и любое насилие. Короче, мол, «цель оправдывает средства», как через тысячи лет стали выражаться верные последователи «философа» Платона — большевики и прочие фашисты. (Под фашизмом я подразумеваю то, чем он, на мой взгляд, является — так сказать, концентрированную государственность.) Нынче, правда, данная формула про некую якобы высокую цель, если и существующую, то лишь в чьём-то воображении, и про сколь угодно низкие (как правило, просто террористические) средства, реально применяемые «во имя» этой цели, вроде бы почти вышла из употребления ввиду своей явной абсурдности, но на практике государственные структуры повсеместно продолжают следовать этой формуле.

Для наглядности можно, например, представить такую ситуацию. К Вам, уважаемый читатель, подходят на улице какие-то незнакомые люди и говорят следующее: они, мол, решили, что Вы в ближайшие 2 часа должны беспрекословно выполнять любые их приказы, причём, возможно, Вам будет приказано и «замочить» кого-нибудь из их недругов — разумеется, мол, во имя самых высоких целей. А если, мол, попытаетесь от этого «уклоняться» — «хуже будет». Интересно, как бы Вы отнеслись к сделавшим такое предложение субъектам? Думаю, что никакие Ваши эпитеты в их адрес — например, «сволочи», «подонки», «шпана отмороженная» и т.п. — не были бы в данной ситуации чрезмерными. Но каких же тогда эпитетов заслуживают государственные структуры, регулярно творящие над тысячами, а то и миллионами людей (тем более — почти детей) то же самое, но с одной лишь существенной разницей: в рабство загоняют не на 2 часа, а на 2 года?

Но эта статья, разумеется, — вовсе не только о воинской повинности, которая, кстати, в большинстве стран Запада уже, слава богу, отменена, хотя и лишь «в мирное время» (как будто «в военное» позволительно заниматься террором). Можно, к примеру, представить и такую картину: к Вам в тёмном переулке или в подъезде подходят уголовники, требуют кошелёк, но «успокаивают» Вас тем, что обещают отдать Ваши деньги на строительство, например, театра, какого-нибудь памятника или божьего храма. Мол, «не огорчайтесь, ведь мы Вас во имя культуры и нравственности грабим»… Дикая абсурдность такой ситуации почему-то в сознании большинства людей как бы куда-то «испаряется», если в качестве этих уголовников представить государственные структуры (налоговые или, например, таможенные), занимающиеся подобным грабежом, якобы оправданным тем, что какая-то часть награбленного идёт на подобные «высоконравственные» цели.

Ещё более явным примером государственного, мягко говоря, сволочизма является повсеместное отношение госструктур к так называемым «незаконным мигрантам». «Незаконным» объявлено абсолютно ненасильственное и некриминальное по своей сути действие — вызванная самыми разными причинами (нередко произволом или террором со стороны силовых структур какого-либо государства) смена места жительства или даже, так сказать, «самодеятельный», «несанкционированный» туризм. Даже в так называемых «цивилизованных» государствах репрессии против таких «незаконных мигрантов» (содержание в концлагерях и тюрьмах, насильственная «репатриация», многочисленные убийства при попытках задержания или просто отстрел на границах и т.п.) ежегодно приводят к тысячам и тысячам жертв. До столь дикой «цивилизованности», как правило, не доходили и в тёмные времена глубокой древности, когда свободно кочевали целые народы, без каких-либо разрешений путешествовали многочисленные странники и паломники, «за 3 моря» ходил в Индию купец Афанасий Никитин, которого никто вроде бы не сажал ни в какие «обезьянники» за «незаконную миграцию»...

Ещё можно вспомнить о том, что все вышеприведённые и подобные им качества государственности периодически многократно усугубляются, превращая жизнь народа вообще в ад. Обычно это бывает во время войн, развязываемых самими же государственными структурами, или в периоды, когда правителями той или иной страны овладевает какая-либо маниакальная идея, воплощать в жизнь которую они пытаются заставить своих подданных. Иногда — в случае глубокой рабской запуганности большинства народа — такие времена тянутся весьма долго, войны (как правило, очень кровавые, но не слишком крупные, не угрожающие самим правителям) развязываются в разнообразных целях довольно регулярно, а в качестве вышеназванных маниакальных идей могут служить не только, мягко говоря, весьма странные «философские учения», но и, например, нечто подобное садизму (упоению чужими страданиями) или клептомании (клиническому стремлению неограниченно воровать и грабить).

На всё это мне могут возразить, что зато, мол, государственные структуры борются с уголовной преступностью, с засильем обычных (негосударственных) бандитов и убийц. Бороться с ними, конечно, нужно (правда, не любыми средствами), но если списывать на «издержки» этой борьбы все зверства государственности, то даже в чисто арифметическом смысле получается явный абсурд. В одной из предыдущих своих статей — «20-ый век. Итоги государственности» (напечатана в 5-ом номере «Крамолы», в московском «Свободном Слове» и воронежском «Береге») — я уже приводил общепризнанные данные статистики, при сопоставлении которых выясняется следующее: в 20-ом веке силовыми структурами всех государств было истреблено примерно в 10 раз больше людей, чем всеми обычными, негосударственными уголовниками. (Впрочем, значительная часть жертв этих обычных уголовников — тоже, так сказать, на государственной «совести», т.к. в ряде стран многие эти уголовники тесно связаны с госструктурами и фактически контролируются ими.)

Всё вышесказанное в той или иной степени относится, по-видимому, ко всем странам, но к некоторым из них — гораздо больше, чем к другим. В число этих некоторых, увы, входит и Россия. Почти нет стран, хотя бы приблизительно равных России по чудовищности творившихся и творимых государственных зверств, по огромнейшему (исчисляемому в сотнях миллионов) количеству жертв, сведённых в могилу своими царями, вождями и прочими правителями во имя всевозможных «ценностей» и «идеалов» — как шкурно-меркантильных, так и утопически-бредовых. При ближайшем рассмотрении, извергами оказываются даже те из этих правителей, которые не только считаются «гордостью России», но и причислены к «лику святых» (например, Александр Невский, материал о котором одного известного воронежского журналиста и историка перепечатан из газеты «Берег» в 7-ом номере «Крамолы»). Кстати, в связи с вышеизложенным мне кажется уместным выразить здесь своё недоумение по поводу того, что вроде бы значительная часть россиян не может поверить в уже очевиднейшие факты, свидетельствующие, что взрывы жилых многоэтажек в сентябре 1999 г., приписываемые «злым чеченам» и послужившие одним из главнейших поводов для начала очередной чеченской бойни, были организованы российскими государственными органами. (Часть этих фактов изложена в «Крамоле» №6.) Зная историю российской государственности, можно уверенно утверждать: эти взрывы полностью вписываются в тот «моральный облик», который характерен для подавляющего большинства российских (включая, разумеется, и советских) правителей.

Выводов я делать почти не буду, оставив это занятие самим читателям. Выскажу лишь своё, возможно — банальное, мнение о том, что государственности в тех её проявлениях, которые изложены в данной статье, можно и нужно адекватно противодействовать, подобно тому, как противодействуют затяжным, хроническим болезням, даже если от них нельзя вылечиться до конца.

Дмитрий Воробьевский (начало 2002 г.).
Ihre Daten: *  
Name:

Kommentar: *  
Dateien anhängen  
 


zagluwka
advanced
Absenden
Zur Startseite
Beta