В каком темпе может расти экономика Украины

Information
[-]

Сага о трех процентах. О чем на самом деле говорят такие темпы роста

В 2016-м было 2,4%, в 2017-м — 2,5%. В прошлом году, по оценкам президента, экономика Украины выросла на 3,4%. А на 2019-й правительство прогнозирует 3%. Оценка НБУ менее оптимистична — 2,5%. В народе говорят, что стабильность — признак мастерства. Но общественная реакция на такую стабильность неоднозначна.

С одной стороны, в 2018-м вся украинская власть в один голос гордо отчиталась об ускорении роста ВВП как о достижении. С другой — премьер постоянно говорит, что этого мало, а украинская экономика должна расти на 7-8% ежегодно. Наконец, зрадофилы в таких темпах видят окончательный провал революции достоинства и всех, кого она привела к власти. В такой ситуации простому человеку трудно понять, кто же все-таки прав и о чем на самом деле говорят такие темпы роста. Тиждень попытался в этом разобраться.

Если анализировать на уровне абстракций, то рост экономики на 3% в современном мире — это посредственный результат. Согласно октябрьских оценок и прогнозов МВФ в 2017, 2018 и 2019 годах мировая экономика растет быстрее — на 3,7%. Учтем, что богатые экономики традиционно имеют меньшую динамику, и получим, что в среднем развивающиеся экономики растут в полтора раза быстрее — на 4,7%, по оценкам МВФ. При таких условиях мы не только не догоняем наших богатых соседей, например Польшу или Турцию, но и все больше отдаляемся от них. Если воспринимать этот факт в отрыве от обстоятельств, то ситуация выглядит неутешительной. Однако анализ составляющих этого результата показывает, что не все так однозначно.

Лакмусовый экспорт

Посмотрим на экспорт. Он составляет более половины ВВП, поэтому является очень весомым фактором экономического развития. В течение 2014-2016 годов он снизился почти вдвое (см. «Факторы слабости»). Главная причина — разруха, вызванная войной в Донбассе. Из-за этого Украина фактически безвозвратно потеряла немало экономических мощностей и львиную долю экспортного потенциала.

Это очень хорошо отражают экономические показатели. Во время кризиса 2008-2009-го также имело место сопоставимое по масштабу падение экспорта, но его уровень восстановился за три года — тогда ВВП рос на 4-5% ежегодно. Зато на этот раз восстанавливать соответствующие показатели было нечем. Конечно, вывоз товаров увеличивается, но прирост формируют совсем другие предприятия и отрасли, чем до кризиса, поэтому через три года после его окончания упомянутые показатели достигли лишь двух третей от докризисных максимумов.

Здесь следует обратить внимание на один важный нюанс. В теории экспорт — это одна из экономических величин, имеющих значительную силу саморегулирования. Речь идет вот о чем: если по каким-то причинам объем вывоза падает, возникает торговый дефицит, поэтому национальная валюта обесценивается, делая привлекательными для внешних рынков цены на внутренние товары и услуги, которые ранее не экспортировались. Это приводит к увеличению экспорта и компенсирует значительную часть начальных потерь.

Кратко говоря, падение экспорта в итоге обеспечивает его же рост. Подобным образом должно происходить саморегулирование системы в случае масштабной потерь всех компаний: поскольку спрос на их продукцию никуда не исчез, появляется дефицит и ползут вверх цены, что делает очень выгодным инвестиции в восстановление разрушенных мощностей и прежних объемов производства. Но в Украине мы не увидели ни резкого роста экспорта, ни значительных капиталовложений в восстановление разрушенных на Донбассе предприятий или переноса их мощностей на контролируемую территорию. О чем это говорит?

Во-первых, о нехватке предпринимательского таланта. Гривна обесценилась более чем втрое. Иностранные туристы в унисон говорят, что у нас все невероятно дешево. Даже индекс Биг-Мака, который рассчитывает издание The Economist, указывает на то, что гривня должна быть втрое дороже, а доллар в Украине должен стоить около 9,8 грн. Это означает, что после падения экспорта во время кризиса 2014-2016 годов в нашей стране появился огромный экспортный потенциал.

Нужно его реализовать, то есть просто что-то произвести или купить здесь и продать в Польше или в других местах. Если бы у нас было достаточно сообразительных предпринимателей, так уже давно делала б половина страны. Экспорт рос бы, как на дрожжах, а динамика ВВП была бы куда выше, чем нынешние 3%. Но почему-то этого не происходит. Да, нельзя все списывать на то, что Украина потеряла рынок России, и нужно время, чтобы приспособиться к требованиям рынка ЕС.

Но гривна крайне дешевая уже четыре с лишним года, а с ней — малы и расходы на любом производстве, расположенном в Украине. То есть времени на адаптацию к новым условиям было более чем достаточно. Нельзя сказать, что экономика на это никак не реагирует, но этого мало. Если бы в стране хватало предприимчивых людей, производство и экспорт росли бы быстрее. Зато их динамика вялая, а украинцы часто выбирают трудовую эмиграцию вместо того, чтобы попробовать что-то самостоятельно производить здесь.

Во-вторых, надо признать, что восстанавливать большую часть разрушенных на Донбассе предприятий нет ни технологической способности, ни экономической целесообразности. Эти мощности унаследованы от Советского Союза. Олигархи еще могли как-то выжимать из них последние соки, держа людей на низких зарплатах, словно каких-то животных в загоне. А вот построить с нуля трубный или металлургический завод — это выше их возможностей. И за весь период независимости Украины примеры таких «технологических прорывов» украинских капиталистов можно пересчитать по пальцам одной руки, а людей, которые их совершили, в украинских бизнес-кругах считают чуть ли не богами. В этом суть нашей экономики: чтобы развиваться, нужно строить (и знать, как это делать), но не все украинские миллиардеры на это способны.

Экономическая целесообразность восстанавливать разрушенное также крайне сомнительна. Большинство разрушенных предприятий относятся к третьему, частично четвертому технологическим укладам. Продукция, которую они выпускают, имеет множество аналогов в мире, а рынки очень конкурентные. Их исчезновение с экономической карты мира никто и не заметит. А учитывая то, с какими перебоями работали эти предприятия, инвестирование в их восстановление — это в основном пустая трата денег.

В-третьих, не стоит забывать и об условиях ведения бизнеса. Пожалуй, со времен Януковича они в общем улучшились. Но большая часть экономического потенциала, утраченного на Донбассе, принадлежала олигархам, которые всегда имели особые условия, договариваясь о них с властью. А тот экспорт, который сейчас только появляется, — это преимущественно результат усилий малого и среднего бизнеса, который никак не застрахован от произвола силовиков, налоговиков и таможенников.

Ему крайне трудно показывать такие успехи, какие в свое время демонстрировал олигархический бизнес в значительно более тепличных условиях. Поэтому сейчас экспорт хоть и диверсифицированнее, чем раньше, но и растет медленнее. Вывод таков: если устранять препятствия для малого и среднего бизнеса, то динамика производства и экспорта будет заметнее. Но власть должна осознать, что в Украине государство до сих пор чаще создает препятствия для бизнеса, чем помогает ему.

Перспективные инвестиции

Другой фактор экономического роста — инвестиции. Здесь есть несколько интересных фактов. Например, за последние три года валовое накопление основного капитала (так называются вложения в основной капитал как составляющая ВВП) выросло почти на 60% (см. «Факторы слабости»). К тому же в 2018-м этот показатель был выше, чем в 2012-м — лучшем году между последними двумя кризисами.

То есть тогда инвесторы не вкладывали, потому что осознавали все риски, связанные с режимом Януковича. А теперь вкладывают, несмотря на то, что идет война. Пожалуй, это свидетельствует о том, что в стране что-то изменилось, появились перспективы. И хотя такой объем инвестиций пока слишком мал, чтобы существенно ускорить экономический рост, он уже дает надежду на то, что со временем ситуация будет становиться все лучше.

За последние четыре года в Украине было открыто 207 новых заводов. Большинство из них — это проекты иностранных инвесторов. Заводы небольшие — на несколько сотен работников. Вместе они создали несколько десятков тысяч рабочих мест, менее 1% занятых в Украине. Поэтому пока их вклад в рост ВВП Украины невелик. Но сегодня важно другое: нашу страну уже сейчас рассматривают как потенциально полноправную составляющую европейского рынка, поэтому стараются успеть воспользоваться низкими зарплатами и разместить здесь производство, которое окупится за считанные годы.

Kак только эта тенденция станет массовой, высокие темпы развития украинской экономике гарантированы. Но главное, что это будет качественный рост с эффективными рабочими местами. К тому же, чем больше производств иностранных компаний будет на нашей территории, тем больше европейские и другие развитые страны будут заинтересованы в безопасности Украины. Поэтому такое партнерство выигрышное для нас со всех сторон.

Трансформация спроса

Есть еще один очень важный фактор, о котором мало говорят. Речь идет об изменениях в совокупном спросе, обусловленных структурными реформами. Если описывать их схематично, можно сказать так: в результате реформ появляется спрос на новые товары и услуги, и в значительно больших объемах, которых раньше в экономике никогда не было. Предложению нужно время, чтобы адаптироваться к новой структуре спроса, запастись техникой и людьми, выиграть тендеры, заключить контракты, наладить рыночную инфраструктуру. А спросу требуется время, чтобы найти оптимальное предложение.

Это приводит к тому, что возникает временный производственный вакуум, когда покупатель хочет что-то купить и имеет на то деньги, а продавец не может ему это продать в достаточном количестве. Тогда создается впечатление, что экономика будто пробуксовывает. Но на самом деле она готовит ресурсы для прыжка, ведь как только производственные возможности адаптируются к новым условиям, конкретный рынок товаров и услуг стремительно возрастет.

Примеров можно назвать несколько. Возьмем строительство автодорог. В 2013 году на это было выделено 15,5 илрд грн, построено и отремонтировано 626 км дорог. В 2019-м потратят уже более 49 млрд грн только бюджетных средств (еще будут деньги иностранных доноров на отдельные проекты) и проложат более 4 тыс. км автодорог.

Понятно, что дело не только в том, что сумма выросла более чем в три раза, а объем — в шесть раз, но и в том, что для такого масштаба дорожного строительства нужно правильно организовать процесс (узаконить и запустить ProZorro, завести туда все тендеры, научить заказчиков и подрядчиков пользоваться новой площадкой) и подготовить производственные мощности (закупить технику, нанять людей, пригласить иностранные строительные компании, которые должны привезти сюда свою технику и т.д.). Все это требует времени и ресурсов. Но когда процесс будет налажен, можно будет строить и по 10 тыс. км дорог ежегодно. Влияние на темпы роста ВВП пропорционально.

То же касается децентрализации. Много ли было местных органов власти, которые имели опыт, например, в написании проектов для получения гранта на замену окон в школах или закупку школьных автобусов несколько лет назад? Многие ли из них имели деньги на это? Конечно, нет. Теперь деньги появились, а опыта еще не хватает. Поэтому местные органы власти имеют огромные запасы неиспользованных средств, которые без дела лежат на банковских счетах. В течение 2018 года сумма таких остатков часто превышала 15 млрд грн, а на конец ноября достигала 12,6 млрд грн. Понятно, что если бы эти деньги работали, то могли бы за год обернуться несколько раз и заметно повлиять на темпы роста ВВП. Но этого не произошло по объективным причинам.

Аналогичная ситуация и в банковском секторе. В результате реформы банки получили огромную ликвидность (см. «Деньги вне оборота»). Но выбор заемщиков стал очень ограниченным, потому что банки были вынуждены отказаться от кредитования связанных лиц и других рискованных операций, а найти достаточное количество надежных клиентов на рынке оказалось не так просто. В результате в течение последних четырех лет банки держат большое количество ликвидности в депозитных сертификатах НБУ, еще больше — в государственных ценных бумагах.

В первом случае деньги вообще не работают, потому что изъяты из оборота, во втором работают в основном на проедание, а часто и на социально-популистские прихоти правительства. Нужно время, чтобы все приспособились к новым требованиям финучреждений и их заемщиков. Сегодня мы уже видим оживление кредитования, которое совершенно необходимо, чтобы поддержать динамику инвестиций. Но несколько лет потеряно. И это отражено в зафиксированных темпах роста ВВП.

Вредная миграция

Наконец, один из важнейших факторов — трудовая миграция. Не может быстро расти экономика страны, которая стремительно теряет людей, причем часто высокообразованных, ученых. Речь не только о том, что больше работников — выше объемы производства. Дело в том, что дефицит рабочей силы толкает зарплаты вверх. Это, конечно, хорошо для самих работников и стимулирует предпринимателей увеличивать эффективность рабочих мест, вкладывать средства в развитие бизнеса, что может положительно повлиять и на экономический рост.

Но есть определенная невидимая граница, после достижения которой зарплаты начинают оказывать разрушительное воздействие на предпринимательство: производить товар или услугу становится невыгодно, предприниматель уменьшает объемы производства или выходит из бизнеса. Тогда динамика ВВП может существенно снизиться. Поэтому важно свести к минимуму трудовую эмиграцию до того, как мы достигнем этого предела.

В итоге картина неоднозначна. С одной стороны, имеем факторы, сдерживающие экономический рост, но само их наличие разочаровывает. С другой — есть позитивные тенденции, которые вселяют надежду. А есть и такие, которые в настоящее время никак не влияют на рост ВВП, но со временем усилят его. В итоге 3% прироста экономики — это сегодня наша объективная реальность. В таких условиях крайне важно не допускать глубоких экономических кризисов, чтобы за один год не потерять то, что достигалось трудом в течение длительного времени. Если удастся это сделать, то с узкими местами экономики, которые не позволяют выйти на 7-8% роста, мы как-нибудь разберемся.

 


Infos zum Autor
[-]

Author: Любомир Шавалюк

Quelle: argumentua.com

Übersetzung: ja

Added:   venjamin.tolstonog


Datum: 07.02.2019. Aufrufe: 318

Kommentare
[-]
 malee | 22.11.2019, 07:49 #
Online betting is really easy to play.

>>>  slotxo
Ihre Daten: *  
Name:

Kommentar: *  
Dateien anhängen  
 


zagluwka
advanced
Absenden
Zur Startseite
Beta