Как «Крымская пятилетка» ударила по международным интересам России

Information
[-]

Пять лет назад Россия «взяла» Крым

Это кардинально изменило положение страны на международной арене, круто развернув ее внешнюю политику.

Правда, симптомы такого разворота проявились раньше. Еще в мюнхенской речи президент Путин в 2007 году впервые публично выразил недовольство российских правящих элит сложившимся после распада СССР международным порядком. Потом этих сигналов становилось все больше.

Однако ни критика «однополярного мира», ни обвинения Запада в игнорировании интересов России и посягательстве на постсоветское пространство — зону ее «жизненных интересов», ни даже скоротечная российско-грузинская война августа 2008 года с последовавшей «независимостью» Абхазии и Южной Осетии не смогли вплоть до марта 2014 года остановить инерцию российско-западного партнерства.

Запад (особенно Европа) при всей своей озабоченности новой российской активностью этого не хотел — опасался сломать сложившуюся архитектуру безопасности и не желал потерять экономические выгоды. Да и российские лидеры к разрыву не были готовы, считая, что это незачем, — мол, на Западе эту активность проглотят, «никуда не денутся». И в общем, проглотили, хотя неохотно и с оговорками. Что, кстати, создало в Кремле иллюзию, что и в дальнейшем при необходимости можно повторить. Но присоединение украинского Крыма, а затем и деятельность российских «добровольцев» и «отпускников» в Донбассе обернулись гораздо более жестким сценарием.

Запад на этот раз «не проглотил», он расценил произошедшее как слом «ревизионистской» Россией сложившегося миропорядка, как опасное нарушение ею системы международных договоров и соглашений, которые в свое время подвели черту под холодной войной. Такое проглотить было невозможно — возникли опасения, что РФ взяла курс на силовой реванш в зоне своих «жизненных интересов» и что это — всерьез и надолго (тем более на фоне масштабного перевооружения российской армии и нарастания милитаристской риторики). Что она в своей «зловредной деятельности» не остановится и может выйти даже за пределы постсоветской зоны. Что она стала непредсказуемой, и верить ее лидерам нельзя. А потому ее надо остановить, или хотя бы решительно «предупредить». Сохранять архитектуру безопасности, уже сломанную Россией, стало бессмысленно, а поддерживать business as usual — невозможно.

Начались санкции и политика сдерживания как ответ на «российскую угрозу». Россия, в свою очередь, на этот ответ тоже ответила. Начала раскручиваться спираль конфронтации с взаимными обвинениями в ее раскрутке. При этом в течение всех пяти послекрымских лет в России шла и продолжается поныне невиданная по масштабам «пропаганда успеха».

Гражданам доказывают, что наконец Россия защитила свои внешнеполитические интересы, укрепила свою суверенность и безопасность. Что она наконец, «встав с колен», заставила мир с нею считаться. Что не допустила пересечения коварным Западом, ведомым США, некой опасной «красной черты».

И хотя есть много проблем, в том числе из-за экономических санкций (которые, кстати, по кремлевской версии, российской экономике не только мешают, но и в чем-то помогают), Запад в конце концов опомнится и, осознав растущую мощь обновленной российской армии и ее супероружия, хотя бы по соображениям безопасности будет вынужден вернуться к нормализации отношений с Россией. Если и не полностью на ее условиях, то уж как минимум с учетом ее интересов, сформулированных Кремлем. И если бы не давление США, стремящихся к мировой гегемонии, не навязываемая ими союзникам «русофобия», то европейцы уже опомнились бы.

Что же реально, а не в телевизоре, принесла России на международном фронте послекрымская пятилетка? Чтобы опираться на достоверную методологию, а не на пропагандистски мотивированные рассуждения, отметим, что в современном мире цели внешней политики — это вовсе не расширение территориальных владений, не приобретение колоний, не создание империй и не окружение себя сателлитами. А две довольно простые (по формулированию, а не по исполнению) задачи — как обеспечить безопасность страны и как создать для нее максимально благоприятные условия социально-экономического развития. Есть и другие цели, тоже важные, хотя и подчиненные двум основным. Среди них — хорошие отношения с соседями, расширение круга дружественных стран, укрепление международного престижа страны, участие в выгодных стране союзах, объединениях и международных организациях, привлекательность внутренней модели развития как инструмента «мягкой силы» и т.п.

Через призму этих задач взглянем на послекрымскую российскую политику.

О безопасности

Безопасности не прибавилось. А скорее поубавилось, несмотря на заклинания отечественной пропаганды. Дело в том, что укрепление армии и ее оснащение более совершенным оружием вовсе не означает автоматического усиления безопасности. Ведь эти «укрепления» и «оснащения» происходят не в компьютерной игре, а в мировом пространстве. А там есть и другие, мягко говоря, не менее сильные державы с широкими экономическими и технологическими возможностями — их политики и генералы не меньше российских заинтересованы в укреплении безопасности и гарантии интересов своих стран и их союзов. В сложной глобальной системе взаимного сдерживания всякое действие для сохранения баланса неизбежно рождает противодействие. А накопление оружия делает мир менее безопасным.

Взятием Крыма российское руководство окончательно перечеркнуло проект вхождения РФ в западные структуры. Проект, который в разных ипостасях — от прямого вхождения в обновленное НАТО до более расплывчатых конструкций «общеевропейского дома» и «Большой Европы от Лиссабона до Владивостока» — существовал в российском политическом дискурсе четверть века. На смену этим конструкциям, пусть и нереализованным, но создавшим мирную атмосферу, а потому на долгие годы задвинувшим на задний план тему военно-политического противостояния, пришли небывалая конфронтация России и США и резкое ухудшение отношений России со странами Европы. Что неизбежно вновь выдвинуло противостояние на передний план. Одновременно активизировав на Западе (особенно в США) сторонников жесткой военной политики в отношении России, неоконсерваторов и ястребов, влияние которых в период российско-западного «партнерства» было ослаблено.

В итоге за прошедшие пять лет мы получили в качестве «ответки» на Крым беспрецедентное укрепление натовской дисциплины под эгидой США, увеличение членами НАТО военных расходов, размещение близ границ России американских подразделений и новых вооружений, а также старт нового витка гонки вооружений, который при разительной несоразмерности потенциалов России и объединенного Запада может иметь для РФ катастрофические последствия.

Разваливается российско-американская система ограничения вооружений — скорее всего, в бозе почил Договор о РСМД, плохие перспективы у продления ОСВ-3 после окончания его срока действия в 2021 году. Конечно, не только Россия «развалила эту часовню». В этом ей активно помогли американцы, которые задолго до «Крыма» вышли из Договора по ПРО, давно примеривались к выходу из ДРСМД и приступили еще при Обаме к размещению в странах Европы антиракет. Однако победивший в послекрымском общественном мнении западных стран тренд «русской угрозы» делает укрепление натовских рядов и противодействие предполагаемым российским нарушениям более понятным даже для европейцев, традиционно в большей степени, чем американцы, заинтересованным в поддержании с Россией нормальных взаимоотношений.

И все это нагнетание напряженности происходит на фоне отсутствия разоруженческого переговорного процесса, резкого сокращения двусторонних контактов, сворачивания программ военного сотрудничества РФ и НАТО, критического падения доверия друг к другу. А также наличия реальных конфликтов — сейчас украинского и сирийского, а кто поручится, что не будет других — в ходе которых Россия и Запад в той или иной форме оказываются по разные стороны. А значит, могут произойти неконтролируемые военные эксцессы, способные в такой наэлектризованной атмосфере привести к крайне опасной военно-политической эскалации. Конечно, большой войны никто не хочет, но говорить в нынешней, гораздо более нервной, чем пять лет назад, ситуации об «укреплении безопасности» нелепо и безответственно.

О союзниках

Союзников у России нет. В этом коренное отличие нынешнего противостояния РФ и Запада от блокового противостояния времен холодной войны. Назвать союзниками те постсоветские страны, которые входят в евразийские проекты вокруг России, — большая натяжка. В целом широко задуманный российский проект евразийской интеграции конфликтом с Украиной так же перечеркнут, как и «западный» проект.

Украина, без которой он вообще имеет мало смысла, стала враждебной страной. С Белоруссией и Казахстаном есть, конечно, элементы экономической интеграции, но назвать их союзниками сложно. Присоединение Крыма, поддержка РФ «русского мира» в Донбассе этими странами приняты «условно», с опаской за свою собственную судьбу — украинский опыт волей-неволей приходится примерять на себя. Поэтому таможенный союз — да, а политические надстройки — категорически нет. Для Белоруссии Лукашенко «союзное государство» с Россией имеет чисто прагматический, «льготный» смысл. Что не исключает и постепенного налаживания для противовеса отношений с Западом. Что касается Казахстана, то для него все в большей степени фактором уравновешивания опасной чрезмерности российского влияния становятся отношения с Китаем. Армения, экономически сильно зависящая от России, после бурных событий прошлого года и смены власти ищет возможности диверсификации своих внешних связей — как экономических, так и политических.

Что касается Китая, то, будучи на данном этапе «стратегическим партнером» России, он никогда не станет ее союзником (как, впрочем, и любой другой державы). Он всегда будет вести свою собственную прагматическую политику, частью которой является использование этого партнерства как одного из рычагов выжимания из Запада более выгодных для себя условий и возможностей. Проявляя при таком ситуативном партнерстве стремление к роли «старшего» партнера. И добиваясь ее — для этого у него все больше экономических и технологических оснований.

О соседях

С большинством соседей — непосредственных и просто ближних — у России отношения за «крымскую пятилетку» ухудшились. Достаточно взглянуть на карту. По западному и частично южному контуру, если не считать Белоруссию, они варьируются от натянутости до враждебности. Норвегия — член НАТО, с ней последнее время то и дело возникают конфликтные эпизоды, связанные с военной деятельностью РФ и НАТО. В Финляндии, в современной истории всегда стоявшей вне блоков, после «Крыма» впервые после окончания Второй мировой войны появились политики и эксперты, высказывающиеся — пока гипотетически — о возможности вступления в НАТО (то же — в традиционно нейтральной Швеции).

Страны Балтии, а также Польша — на сегодня наиболее активные в рамках западных структур борцы против «российской угрозы». Неудивительно, ведь крымская акция России оживила в их исторической памяти события начала Второй мировой войны, когда в сентябре 1939 года сталинский СССР в соответствии с «пактом Молотова–Риббентропа» разделил по «геополитическим соображениям» вместе с гитлеровской Германией Польшу, а в 1940 году лишил государственной самостоятельности прибалтийские страны.

К соседним странам, уже испытавшим в той или иной степени опыт силового контакта с современной Россией, а потому болезненно пережившим российские действия в отношении Украины, относятся также Грузия, потерявшая Абхазию и Южную Осетию, и Молдова, лишившаяся Приднестровья. Испорченными отношениями с этими странами дело не ограничится. После «Крыма» и начала донбасского конфликта фактор российской угрозы — реальной или мнимой — толкает не только Украину, но и Грузию с Молдовой (а через какое-то время это, скорее всего, произойдет и с Белоруссией) в западные структуры — НАТО и ЕС. Это, конечно, дойдет до реализации нескоро, но импульс этому вектору дал именно «крымнаш».

О международном престиже

Возможности многостороннего международного диалога у России сузились. Она вылетела из неформальной G8. Будучи лишенной права голоса, не участвует в деятельности ПАСЕ, прекратила платить взносы в Совет Европы. И есть опасность ее выхода из этой организации — во всяком случае, такой сценарий российскими политиками обсуждается и на всякий случай прорабатывается. В ООН ее позиции ослабли, в Совбезе все чаще приходится применять право вето.

Россия потеряла важное политико-моральное преимущество на международной арене. Ведь в течение всего постсоветского периода она отстаивала соблюдение норм и процедур международного права, критикуя США и другие страны Запада за их нарушение, ратовала за сохранение исключительной роли ООН в урегулировании международных конфликтов. «Крым» это преимущество перечеркнул, уронив престиж России. Неслучайно резко сузился круг стран, ее поддерживающих. Да и репутация у многих из тех, кто ее поддерживает, сомнительна — среди них откровенно авторитарные режимы, включая «страны-изгои». Можно говорить о международной изоляции России — пусть и не тотальной, но серьезно ограничивающей ее международные возможности.

О перспективах развития

Внешние условия социально-экономического развития России серьезно ухудшились. Это настолько очевидно, об этом столько сказано множеством компетентных экспертов — российских и зарубежных, что не имеет смысла на этом подробно останавливаться. Отметим лишь, что дело не только в западных санкциях, количество и болезненность которых для российской экономики все нарастает и будет нарастать далее и которые в подавляющем большинстве приняты в ответ на «Крым» и «Донбасс». Есть еще ряд негативных воздействий на перспективы российского социально-экономического развития, которые находятся за пределами чисто санкционного вреда, но также вызванных посткрымским разворотом российской политики.

-Это неизбежный рост доли расходов на оборону, которых не станет меньше от того, что их по еще советской методе будут «прятать» в закрытых или мирных статьях бюджета.

-Это выпадение России из масштабных международных проектов и программ экономического сотрудничества из-за потери многими западными партнерами интереса к нашей «кислотной» стране, испорченная репутация которой начинает их отпугивать.

-Это все менее благоприятный климат внутри нашей страны для западных инвестиций и лично западных инвесторов, что является одним из неизбежных следствий паранойи «осажденной крепости», насаждаемой в России в ходе посткрымского антизападного разворота.

-Это «окукливание» российской экономики в самой себе и постепенная потеря преимуществ глобализации как следствие нарастающей изоляции и бессмысленной политизации экономических отношений с внешним миром.

После «Крыма» Россия отправилась в рискованное плавание в сторону геополитического одиночества, в сторону изоляции и автаркии. Она перечеркнула «западный» и «евразийский» проекты. «Восточный поворот», на деле получившийся «поворотом к Китаю», вышел куцым и чреватым превращением России в младшего китайского партнера. Непризнанный мировым сообществом захват Крыма на долгие годы превратился в болезненную неизвлекаемую занозу. Не имея в своем распоряжении, кроме военной силы, иных козырей — экономических, технологических, мягкой силы, — теряя союзников, добрых соседей, международную поддержку, Россия все больше архаизируется и теряет шансы развития.

 


Infos zum Autor
[-]

Author: Андрей Липский

Quelle: novayagazeta.ru

Added:   venjamin.tolstonog


Datum: 03.03.2019. Aufrufe: 424

zagluwka
advanced
Absenden
Zur Startseite
Beta